Страница 36 из 88
— Понял, — Лэрик даже улыбнулся тенью улыбки, встал и подошёл к пианино.
То, что произошло дальше — как в старину говорили, ни в сказке сказать, ни пером описать.
Лэрик открыл клавиши и врезал. Здорово, надо сказать, врезал — как профессиональный тапёр в каком-нибудь паршивом заведении, где собирается шпана и всякие такие девицы. Мелодия — вот точно такого сорта. Похабнющая — у меня челюсть отвисла. Но это ещё бы полбеды.
Потому что он запел. Принц. С такой интонацией, что у меня щёки вспыхнули.
— Тёплым вечером бродишь по бульвару,
Может, встречи ждёшь или ищешь пару?
Жизнь, Эрика — смех, истерика,
Дойдём до скверика — и фарт лови!
И у Глейзы вспыхнули бледные щёки. Она вскочила и подхватила с жаром и азартом:
— Смейся, Эрика, целуйся, Эрика,
Зли святош — забудь запреты, Эрика,
Ты ни слов, ни дел не бойся, Эрика —
Крошка Эрика, бойся лишь любви!
— Подпевай, ведьмак! — подмигнул Лэрик и выдал лихую импровизацию.
— Я слов не знаю.. — пробормотал я, ухмыляясь и чувствуя себя ужасно глупо.
— Учи! — весело приказала Глейза.
И они допели до конца. Текст — чем дальше, чем красочнее. А пели просто здорово, с огоньком пели, так, как и надо петь такие рискованные глупости.
А пока они пели, я видел и чувствовал, как они разжимаются и успокаиваются. Румянец у них появился, блеск в глазах. И под конец песенки они согрелись и светились так, что это было почти видно — искристым таким ореолом, только прищурься.
— Слушайте, — сказал я, когда они допели, — а откуда вы-то слова знаете?
— На каком-то пьяном сборище зажигал Сэгл из Малого Совета, — сказал Лэрик. — А у меня редкостная память на рифмованную чушь. Глейзе очень понравилось.
— На пьяном сборище? — поразился я.
— Ах, ну да, на вечернем рауте в честь Святой Варсонны при Луне, — хихикнула Глейза. — А может, ты другие песенки знаешь?
— Такие? — спросил я. — Ну.. вообще-то, кое-что слышал. Только я не умею петь. У меня музыкального слуха нет.
— Ничего, — сказала Глейза. — У Лэрика абсолютный, он подберёт.
— Ну.. вот такая есть, — вспомнил я и попытался им спеть «А на окраине фонарики погасли».
По-моему, не так и хуже их куплетов про Эрику. Они так радостно слушали! В жизни никто и никогда так не слушал, как я фальшивлю — а я даже, кажется, поменьше фальшивил, чем обычно. Благодарная публика же!
Лэрик впрямь быстро ухватил мотив:
— .. А с нею был один из Перелесья родом,
Который ромом запивал кавойе с мёдом,
Ходил с пером и был законченным уродом,
С него тогда мы сбили кепочку и спесь!..
И вот тогда-то, когда мы с принцем кривлялись, как могли, и пели дуэтом дурацкую дворовую песенку, а принцесса слушала и пыталась подпевать, и даже осенняя серость за окнами казалась чуть светлее — вот тогда я и понял, зачем Шельд меня притащил во дворец. И что Лео имел в виду. Даже если они оба не догадывались.
Лэрик был не принц Скука и не принц Злюка — и никакой не скучающий и обленившийся аристократ, как я воображал. И Глейза.. в общем, они правда были правнуки Эральда. Оба. Настоящие. В такой беде, какую я даже представить себе не мог.
Лэрик мог смеяться так, что все его лучезарные официальные портреты выглядели серой подделкой. Когда смеялась Глейза — у меня сердце замирало. Но не в том дело.. я начал чувствовать, что им всё время больно. Даже когда они смеются.
У меня появилась дикая мысль, что..
— Дайте мне печеньку! — весело сказала Глейза. — Теперь хочется поесть.
— Ага, — Лэрик поставил на стол коробку.
И они накинулись на печенье, как давно голодные, грызли с жадностью.
— Сладкое, — блаженно сказал Лэрик. — Редкая радость.
— А обычно вы не чувствуете вкус? — спросил я.
— С утра — почти никогда, — сказала Глейза и хрустнула печеньем, как белка.
— А я — иногда чувствую, — сказал Лэрик. — Когда никому из упырей не приходит в голову наказывать меня или шантажировать отца. Нечасто, правда.
— Зато со мной всё ровненько, — сказала Глейза. — Сюпруг много не сожрёт, а упыри после свадьбы не суются.. — и вдруг спохватилась. — Слушай, а мы вообще-то можем об этом говорить? Расслабились..
— Слушайте, августейшие особы, — сказал я. — Есть ощущение, что меня судьба ведёт. И вот, в том числе, сейчас, сюда. И это, наверное, для того, чтобы вам помочь.. защищать вас, всё такое. Поэтому вы мне, пожалуйста, говорите всё, что может мне помочь вам помочь.. так говорят вообще? Неважно. Вы же поняли?
— Суровый страж, — хмыкнул Лэрик. — Упыри в ужасе.
— Принц, — сказал я. — Я некромант.
— Их послушать, так каждый упырь — некромант..
— Я правда..
— Заяц, — сказала Глейза, — он правда. Я чувствую.
Лэрик щурился и морщил нос. А я не знал, как объяснить. Я ничего толком не умел. Дар полыхал во мне, как костёр, в который выплеснули ведро горючки, мне было больно от жара, жалости и ужаса — но ни объяснить, ни доказать..
— Ну да, — задумчиво сказал Лэрик. — Ты тёплый. Даже горячий. И ты, значит, можешь, что все некроманты? Убивать одним желанием, мертвецов поднимать, демонов гонять, с вампирами общаться?
Он мне не верил ни на грош и честно старался не издеваться.
А я думал, что он прав. Убивать одним желанием я не умею и не захотел учиться, мертвецов поднимать никогда не пробовал, демонов никогда не видел.. И вдруг меня осенило.
— Знаете, — сказал я, — я, конечно, полный неуч, ничего не умею и жил всю жизнь в городе, среди простецов. Но у меня есть знакомый вампир, и он даже обещал прийти, если я позову.
— Врёшь! — выпалил Лэрик, но не злобно.
Восхищённо, я бы сказал.
— Это да, — сказала Глейза. — Не может быть же. Вампиров уже нет. С тех пор, как умер Сэдрик, все вампиры сгинули, так говорят. Остались только упыри, они не в счёт.
И вот тут-то я и почувствовал некоторую уверенность в себе.
— Вампиры точно есть, — сказал я. У меня, наверное, голос изменился, получился такой суровый некромантский тон, потому что они как-то подобрались и заулыбались. — Я видел сам.
— А можешь показать? — спросил Лэрик. — Что нужно, чтобы вызвать вампира?
И особой недоверчивости я в его голосе уже не слышал. Только любопытство и отчаянную надежду.
— Смертные не могут увидеть вампира, — вздохнула Глейза.
— Но ведь Эральд видел! — возразил Лэрик. — Сэдрик вызывал духов, а Эральд видел. И Джинера видела, и Алвин. Спроси у отца, он рассказывал.
— Знаете, — сказал я, — я слышал, как вампир отцу говорил, что в городе повсюду знаки от Приходящих в Ночи, чтобы никто из детей не увидел вампира даже случайно. Выходит, могут? Обычные дети, простецы?