Страница 21 из 88
Или меня просто наказали за то, что я нагрубил Орину. В конце концов, он же отец леди Лирмы, она запросто может на меня рассердиться.
Ну и ладно, подумал я. Шельд же вернётся. Он-то разрешит мне хоть какой-нибудь пирожок из кухни..
И тут мне померещился какой-то еле слышный шорох из тёмного угла кабинета, где стояло громадное зеркало, прикрытое тяжёлой тёмной тканью. И что-то такое произошло.. не описать.. Как, знаешь, статический заряд, если потереть целлулоидную расчёску о шерстяной свитер — даже волоски на руках встали дыбом. И холодом повеяло. И ещё..
Запах.
Сладкий, холодный, свежий. Ладан, иней.. замёрзшая земля.
И очень страшно стало уже мне.
Очень захотелось удрать — но вот куда удирать-то, если весь дом.. и кто придёт на помощь, если буду звать? Почему-то не верилось, что леди Лирма, особенно если Орин ещё не уехал. И уж точно не девочки. Не то чтобы они были злые, но.. может, им и нельзя. А может, им по вечерам сюда нельзя.
А прислуга не сунется точно. Было у меня такое чувство, что их тут так муштровали: если здесь кого едят, так по особому распоряжению — и соваться нечего.
А на зеркале шевельнулось это покрывало. Как штора, когда её потихоньку отодвигают.
Я попытался взять себя в руки. В конце концов, кошка спокойно дремала на столе под лампой. С другой стороны — ну, кошка-то не показатель, она привычная! И Дар, который вообще-то должен так полыхать, чтоб я задыхался, лежал себе спокойно в животе — только щёки вспыхнули почему-то.
Может, не так и опасно на самом деле.
И тогда я кашлянул, чтобы голос не сорвался, и сказал очень сурово:
— Кто здесь?
Было бы здорово добавить, что у меня есть револьвер. Но оно там, в зеркале, вряд ли испугалось бы. Оно, наверное, охранных знаков боится больше, чем оружия. А знаков я не знаю.
— О! — сказали из-за покрывала. — А мессира Шельда нет?
И меня даже как-то отпустило. Потому что голос был приблизительно моего ровесника.. ну плюс-минус.. ломался голос, как у меня.
Я тут же сообразил: может, там просто потайная дверь за зеркалом? Поэтому оно и прикрыто. Ну бывают же всякие потайные ходы в таких старых замках.. Интересно, что за парень.
Прямо разжалось внутри и страх пропал. Наоборот: я уже не один, вдвоём гораздо легче, даже в этом замке осенним вечером. Тьфу, напридумывал всяких могильных запахов и холода! Просто дует из щелей в оконной раме.
— Нет, он уехал по делам, — сказал я сильно менее сурово. — Заходи.
Он отодвинул немного покрывало и вышел. Чудной парень!
Костюмчик носил — как паж королевы Уэльмы на знаменитом портрете, только без берета. А так очень похоже. Такая же бархатная куртка с кручёными золотыми шнурами, рукава — как у женского платья, а не у мужской одежды, буфами. И волосы подстрижены, как у пажа: длинные и снизу завиты. А лицо бледное, спокойное, открытое — и громадные, очень тёмные глаза. Красивые.
Знакомое мне лицо почему-то.
Я встал из-за стола. А он поклонился, как, наверное, впрямь кланялись пажи. Чудак.
— Привет, — сказал я и протянул руку.
Он моргнул и улыбнулся.
— Привет, — и выкинул совершенно безумную штуку.
Взял меня за руку — у него были пронзительно холодные пальцы, как лёд, и от прикосновения стало как-то.. аж дух захватило. А он наклонился и руку мне поцеловал!
Ну как поцеловал.. чуть-чуть дотронулся губами. Но меня ка-ак.. в холод, в жар! Как молнией шарахнуло!
Очухался — сижу на полу. В башке туман и искры, ощущение такое, будто выпил бутылку эля залпом — хорошо, хочется глупо ухмыляться. Но в остальном на опьянение совсем не похоже, во всём теле — лёгкость и прохлада, а Дар, жар мой, течёт по венам электрическим током, даже описать тяжело.
Полный телесный восторг.
Не такой, как когда.. мечтаешь о девушках до полного забвения приличий.. но где-то прямо рядом. Даже неловко.
А этот тип в своём пажеском бархате стоял рядом, смотрел сверху и улыбался.
— Подать вам руку, мессир?
— Нет уж, — сказал я. — Спасибо. Сам справлюсь.
Я встал. А он подошёл к столу, стал ласкать мою кошку. Кошка прямо изнемогала от восторга, выгибалась и тёрлась, и щеками, и затылком — очень он ей нравился.
Ласочке моей тоже было от него хорошо.
— А ты вообще кто? — спросил я.
— Лео, — сказал этот тип и почесал кошке шейку. — А ты? Ты сын мессира Шельда, не так ли?
— Я Валиен, — сказал я. — Точно, сын. А что это ты такое сделал с моей рукой?
— Это древний обряд, — сказал Лео. — Обмен. Традиция.
— Обмен?
Вид у него такой был.. будто ему смешно, вернее, будто я до невозможности смешной, но он не хочет ржать в глаза, чтобы меня не обижать. То ли очень хорошо воспитанный, то ли просто ехидный, как девочка.
— Обмен, — кивнул Лео. — В момент поцелуя твой внутренний жар согревает меня, а холод, который ты ощутил, превращается для тебя в силу. Мы — две части одной стихии, нам полагается друг друга дополнять.
— Какой стихии? — не понял я.
— Смерти, — просто сказал Лео.
— Что⁈
— Ну, Сумерек, если хочешь. Отец не объяснял тебе?
— Не успел..
И тут меня как шарахнет понимание!
— Слушай! — заорал я. — Ты же мне снился!
Лео улыбнулся широко — а у него клыки! Кошачьи клыки, длиннущие! И до меня дошло в полноте.
— Ты же вампир! — заорал я шёпотом.
— Да, — сказал Лео.
— Ты мёртвый!
— Нет, — и улыбнулся во все клыки. — Я неумерший. На Меже между мирами. Не тот свет и не этот. Иное бытие.
— Я не понимаю..
— Это сложно. Ты поймёшь, — и снова мне улыбнулся. — Так вот, ты ведь уже чувствуешь, что у нас с тобой взаимодополняющая природа? Мы можем превращать лёд смерти и жар Дара в особую силу, которую ты будешь использовать.
— Демонов вызывать? — сказал я с досадой.
— К чему такие чрезвычайности! — рассмеялся Лео. — Не обязательно. Помогать заблудившимся душам обрести покой, например. Слушать мёртвых — и помогать им закончить земные дела. Да мало ли можно сделать полезных дел.
— А почему ты плакал у меня во сне? — спросил я.
Мне, наверное, надо было его бояться — но ни капли страха я уже не чувствовал. При том, что успел осознать, что Лео впрямь как будто не совсем реальный.. как сгущённый лунный свет.. и его лицо, и кисти рук — словно чуть-чуть светятся в полумраке. А в глазах — багровый отсвет. Когда он отворачивается от лампы — особенно заметно.
И клыки. Вообще, наверное, адская тварь. И от него несло этим запахом ладана и мороза.. и, наверное, могилы тоже, да. Но для Дара он не был тварью ни на миг. Дару от него было блаженно — и мне заодно.