Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 61 из 63

— Но ты же не хотел идти один!

— Я вообще не пойду, возьмете Примулу.

— Что⁈ — в один голос воскликнули его товарищи.

— Да, и тут не спорьте. Я создаю неправильное впечатление, а Примула умеет вести светский разговор не хуже. К тому же она воспитывалась в монастыре.

— И что с того? — чуть умерил пыл Ратмир, продолжая недовольно коситься на меня.

— А ты сам взгляни, — предложил Хельмут. — Невооруженным глазом видна дисциплина и строгость. Тот, кто вкладывается в неизвестное мероприятие, хочет уверенности, что его деньги не спустят на ветер. А у нее как раз руки счетовода.

Мы вчетвером уставились на мои руки, пытаясь понять, что в них углядел Хельмут. Мужчина в ответ фыркнул.

— У тебя мозоль от писчих стержней на среднем пальце ведущей руки. И рукава чуть стерты о столешню.

— Благодарю за оказанное доверие, — недовольно отбрила я, сплетя пальцы на коленях. — Но подобной ответственности мне не нужно. Посидеть, поговорить в свободное время — это одно, а просить кого-то дать вам денег — совершенно другое.

— А как же твое служение, святоша? — в притворном удивлении распахнул свои невозможные серые глаза Хельмут. — Смотри, как бы богиня не лишила милости за те душевные страдания, что я испытал по твоей вине!

— Какие еще страдания? — возмутилась я.

— Сама подумай — мачеха старше всего на год! Да я сна лишился от такой несправедливости. Декаду мучился!

— Угу, иди, пожалуйся моей богине, может она и поверит, что вряд ли. Только не заплутай по дороге.

— Уж храм Милосердной Девы как-нибудь найду. Кстати, что насчет милосердия, вас разве этому не учат?

В его искрящихся издевкой глазах мелькнула растерянность, когда я не ответила на выпад. А я с трудом вернула на место отвисшую челюсть.

— Ты помнишь, из какого я монастыря? — спросила едва слышно.

Скулы Хельмута окрасил нежный румянец, но узнать ответ мне было не суждено.

— Можете пофлиртовать в другой раз? — раздраженно рыкнул вечно хмурый Орли. — Мы обсуждаем серьезные вещи!

— Да. Кто пойдет с Примулой? — поддержал Тиган.

— Ратмир и Орли, — указал на парочку Хельмут. — Когда придет время рассказать, чем мы занимаемся, вы это сделаете лучше всего. Ратмир расскажет про экономику мануфктуры, Орли про ее работу.

Они принялись обсуждать детали своей речи, и мне так и не удалось вставить возмущенное: «Мы не флиртуем!» Давая им несколько минут, я немного посидела, постукивая носком ботинка по полу.

— Прошу прощения, но своего согласия я пока не давала, — наконец, процедила я сквозь зубы, вздернув нос.

Обсуждение тут же прервалось, и четыре пары глаз испытующе уставились на меня. Я готовилась к очередному раунду пикировки с Хельмутом, но вместо него голос подал Ратмир.

— В случае успеха, мы предлагаем тебе должность управляющего.

Судя по тому, что возмущаться принялись только Тиган и Орли, Ратмир с Хельмутом сговорились заранее. А я не представляла, как стоит реагировать на столь неожиданное предложение. Работа была мне нужна, тут даже вопроса не стояло. И никто кроме этих сумасшедших в жизни не предложил бы столь высокую должность. Но что я о них знала?

— Управляющего чем? — решила уточнить я. — Хозяйственной частью?

Это было весьма дерзкое предположение с учетом моего скромного опыта и неоднозначной репутации. Но не могли же они предложить управлять денежными потоками? Чушь полная!

— Управляющего всей мануфактурой, — спокойно поправил Ратмир.

В ушах запищало.

— У меня необычное имя, верно?

Похоже, хозяин кабинета, дома и огромных капиталов решил начать с того, чтобы вывести нас из равновесия. Мои новые товарищи, севшие по правую руку, ожидаемо оцепенели, хотя Хельмут и предупреждал их о такой возможности.

— Ваши родители религиозны? — пришла я на выручку.

— Почему вы так подумали? — спросил Говен, невинно хлопая коротенькими пушистыми ресницами.

Мужчина был невысок, субтилен и создавал впечатление божьего одуванчика, готового облететь от малейшего чиха. Обманчивое впечатление, судя по всему.

«Так должны выглядеть твари обратного мира», — неожиданно пришло мне на ум. — «На поверхности зеркала ты видишь нечто безобидное, в то время, как с обратной стороны притаилось чудовище».

— Говен означает благоговеть, благоговейный. Впервые услышав это имя, я задумалась, было ли ваше рождение чудом или, быть может, вы появились на свет после какого-то значимого события?

— Да просто тот год был говеный, — добродушно пошутил лорд Говен, отмахиваясь от моих предположений.

Орли поперхнулся, Ратмир закашлялся, я натянула на лицо насквозь фальшивую улыбку, давая понять, что шутку заметила, но не оценила.

— Сомневаюсь, милорд. Родители уделяют особое внимание именованию своих чад. Особенно наследников.

— Вам сложно звать меня по имени? — чуть склонил голову этот огромный зубастый волк в маленькой овечьей шкурке.

Я в ответ с искренним изумлением вскинула брови.

— Вовсе нет. Но звать вас лордом Говеном было бы не верно, ведь главу рода следует называть милордом… Если вам неприятно, могу говорить: «Милорд Говен», хотя это несколько фамильярно, до чего мне бы не хотелось опускаться.

— Тогда, может, просто Говен?

— Не раньше, чем мы с вами сыграем серебряную свадьбу, милорд.

Мужчина расхохотался, смешно дергая худыми плечиками.

— А я уж было решил, что вам неведомо чувство юмора.

— Не следует вешать ярлыки, не узнав друг друга.

— Вы обо мне?

«О, Милосердная, он что, пытается со мной флиртовать? Только этого не хватало!» — мысленно взвыла я.

— Я о нашей компании, милорд. Позвольте рассказать, с чем мы пришли.

Следующие полтора часа мы разговаривали. Я деликатно подталкивала своих товарищей к рассказу, они благодарно вступали в нужный момент, а милорд изредка задавал уточняющие вопросы.

— Ох, не знаю, госпожа Примула. Ох, не знаю! — поцокал языком Говен.

— Нам с товарищами хотелось бы понять, что вас смущает. Если остались какие-то вопросы или сомнения, мы будем рады их разрешить.

— Как раз здесь мне все ясно, — покачал головой милорд.

Чем дольше мы говорили, тем сильнее сползала с него маска. Сейчас за столом перед нами сидел сухопарый делец, прикидывающий свою выгоду. Временами он еще пытался прикрыть жуткий лик иллюзией дурачества, но делал это без огонька, погрузившись в раздумья.