Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 63

Интерлюдия

Мир богов (некоторое время назад)

— Где это видано, Умбурака?

Горестный вздох бога славных побед разнесся по дымному гроту и тяжелыми каплями осел на стенах, покрытых копотью. Бледная рыхлая сущность колыхнулась в луже эктоплазмы.

— Хозяин? Мне требуется ваша сила, чтобы ответить.

— Это был не запрос, мне просто нужен собеседник, — устало отмахнулся Тцчишуакатль. — Взгляни, во что превратилась моя мужская берлога! Стены не успевают очиститься, щепу некогда менять. Клоповник низших, а не наблюдательный зал славного бога!

— Женщины… — глубокомысленно протянуло белесое рыхлое тело.

Тцчишуакатль прикрыл глаза, чтобы не выругаться.

— Вы все еще могучи, — булькнуло после заминки Умбурака.

— Могуч? Ты слишком предвзят, мой верный бесполезный прислужник. Я не успел толком омыться, уже целую вечность не переплетал жгуты с косами, а эта мантия пропиталась запахом безысходности.

Бурый ихор смертных монстров, которых он сокрушил в коротком славном походе в их мир, засох на мускулистом белом теле. Усиленно работая кастаньетами, вырезанными из костяных наростов, Тцчишуакатль утирал пот со лба широким рукавом своей шелковой мантии и временами промакивал верхнюю губу краем пояска. Он опасался покидать плоский широкий камень, ведь изо дня в день смертная дева все глубже зарывалась в неприятности. Победа в споре казалась все призрачней.

— Может кофейка, хозяин?

— Нет, кофе для победителей! Я буду наслаждаться им, отмокая в Кристальном море после того, как одержу эту победу! — воскликнул Тцчишуакатль, потрясая в воздухе грязным кулаком.

— Вы так уже говорили несколько смертных декад назад, — ляпнул Умбурака.

— Считаешь, зараза⁈ — взревел раздасадованный бог.

Он схватил мягкую тапку с ноги и запустил ею в метнувшегося прочь прислужника. Умбурака распластался по полу и одинокий снаряд, отскочив от стены, шлепнулся ему на бесформенную макушку.

— Ага! Будешь знать, как перечить!

Тцчишуакатль довольно улыбнулся маленькой победе и вновь взялся за кастаньеты, чтобы помочь своей большой проблеме. Умбурака бесшумно выползло из-под тапки и, навалившись сверху, принялось тихонько поглощать ее. Пушистые помпончики оказались особенно хороши.

Куском лучевой кости древней вампирши Тцчишуакатль, бог славных побед, чесал кожу головы под особенно запущенным колтуном. Больше всего могучий воин сейчас хотел явиться в мир смертных людей и хорошенько выпороть строптивую деву. После всех его стараний, жертв, беспрецедентного участия в судьбе одного единственного человечка, эта возмутительная особа возвращалась в женский монастырь!

Тцчишуакатль оставил кость болтаться в кошмарной прическе, и крепко призадумался. Под защитой благословенных стен дева не сможет вляпаться в неприятности. Это хорошо потому, что ему, как никогда, нужны долгое омовение в десяти водах, крепкий сон, вкусные яства и ведро огненной воды. Конечно, и мужа она в монастыре не найдет, а если примет постриг, задача из невыполнимой превратится в катастрофическую, но помыться все же важнее.

Приняв решение, он сосредоточился на исполнении. Мать-настоятельница оказалась оплетена таким плотным коконом неприятия юной девы, что как бы он не щелкал кастаньетами, нити лишь слегка тряслись. С сомнением бог славных побед покосился на треснувший клюв спрута из мира смертных монстров. Запросто найти второй такой мощный артефакт не удастся, а дева регулярно выкидывает фортели. Рядом с клювом на камне, прикрытый тряпицей, лежал последний клочок волос его милой Ану.

Тцчишуакатль тяжело вздохнул и поднялся. Предплечья, оплетенные бусами, стукнули друг о друга, короткий ритмичный танец локтей и коленей пробудил дремавшую под сводами силу. Скалистый потолок разверзся и открыл проход в залу божественного явления.

Перейдя по стене на потолок, бог славных побед скинул задравшуюся мантию и просочился через тугую мембрану. Умбурака, причмокивая, доедал тапку.

Явиться последователям бог славных побед мог только в пылу боя, орошенным кровью врагов, с гудящим от натуги телом. Удачно вышло, что ихор поверженных монстров он так и не смыл, а зад отчаянно ныл от многих смертных декад восседания на камне в дымном гроте.

Критически оглядывая себя в зеркале, Тцчишуакатль призвал из запасов бочонок молока кобылы-синегривки, который когда-то отвоевал у божественного животновода, что содержал экзотический зверинец.

— Что только не сделаешь ради победы.

Деревянный черпак погрузился в вязкую жидкость, а затем плеснул ее на некогда белоснежное тело. Вмиг потемневшими ладонями Тцчишуакатль принялся растирать молоко по своей коже, окрашивая ее в сапфировый цвет. Не кобальт, конечно, но близко. Пара плащей превратилась в скрывающее фигуру платье, маленькие диванные подушки в пышные груди. Волосы удалось кое-как распутать и пустить по плечам мягкими волнами.

Оглядев себя в зеркале, Тцчишуакатль остался доволен получившимся образом. Он навел легкий морок, используя локон своей Ану, и бодро вскочил на постамент для явления Матери-настоятельнице монастыря Милосердной Девы — одного из воплощений Ануальшауки. Последовательница крепко спала. Тцчишуакатль недовольно рыкнул и шагнул в ее сон.

Женщина распласталась на бугристой земле, ее волосы рассыпались по ночной сорочке. Она испуганно хлопала глазами.

— Кто ты?

— Ты не узнаешь свою хозяйку, смертная? — с наигранным возмущением возопил Тцчишуакатль.

Женщина тяжело сглотнула.

— Это поле брани?

Бог славных побед растерянно оглянулся и мысленно застонал. Стремясь выглядеть, как богиня, он напрочь позабыл что-нибудь сделать с окружающей обстановкой.

— Сон твой, — протянул бог, пожимая плечами.

— Я сплю? — удивленно вскинулась женщина.

Тцчишуакатль икнул.

«Да что не так с последовательницами моей Ану⁈ Почему просто нельзя смиренно выполнять волю бога?»

— У меня для тебя поручение, — повысил голос Тцчишуакатль, вздернув подбородок и строго сведя брови. — Скоро в твою обитель явится блудная дщерь. Прими ее!

— Кто ты какая? — с подозрением протянула смертная, внимательно оглядывая Тцчишуакатля с головы до ног.

— Ты что, не слышишь меня⁈

— Ты — не моя богиня, — припечатала женщина.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Ты — обманщица, лжебогиня!