Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 63

Глава 3

Ниспосланный будущий муж

Натягивая на руки перчатки, поданные горничной, я внимательно осматривала свое отражение в огромном напольном зеркале. Отвоеванное у модистки платье радовало закрытостью, поэтому образ получился приличный, ну, или целомудренный — кому как больше нравится. И вместе с тем легкий, благодаря нежному цвету и струящемуся материалу. Я кивнула самой себе и вышла из комнаты.

Милорд Увэ ждал меня у подножия лестницы. Спустившись, я подала руку для поцелуя, подняв ее на такую высоту, чтобы мужчине осталось лишь чуть склониться. Наградой мне стали очень теплая улыбка, обжигающий взгляд карих глаз и звук поцелуя всего в паре линий от костяшек пальцев.

После окончания странного общего завтрака, учитель не только объяснил правила поведения за ужином и основные приборы, которые мне могут понадобиться, но и мою оплошность с поцелуями. Оказалось, что, не подавая руки, я вела себя не то как деревенщина, не то как злобная стерва. А когда мужчина самовольно хватает девицу за руку и лобызает без согласия, следует оскорбиться и либо возмущенно верещать во все горло, либо отвесить ему оплеух по щекам. Иначе будешь считаться продажной женщиной, которая ищет покровителя.

— И вы молчали о подобном⁈

Я оскорбилась и принялась возмущенно верещать во все горло. На что учитель похвалил, но велел визжать потоньше, так как звонкий голос лучше разносится по воздуху.

— Не волнуйтесь, госпожа Примула, — поспешил он успокоить своим нудным противным голосом. — Никто тут не посчитал вас продажной женщиной.

— Потому, что всем известно, что я деревенщина? — мрачно усмехнулась я.

— Хм, в искусстве светской пикировки вы можете оказаться не так уж безнадежны, — ответил этот невозможный человек, ничуть не смутившись.

Милорд Увэ вырвал из воспоминаний, уложив мою руку на сгиб своего локтя. На этот раз он был одет на выход, в сорочку, камзол и кафтан. Шейный платок и лента в волосах придавали его образу налет праздничности, и я вдруг подумала, как же мне повезло. Мужчина с обложки, романтический герой любой женщины от тринадцати до бесконечности! И это я — та барышня, что украшает книгу, трепеща в его объятьях…

— Примула, как вы перенесли портальный переход по пути сюда?

Мы вышли во внутренний двор и направились в центр площадки, мощеной мелким ровным камнем.

— Даже не заметила, когда именно это случилось. Просто плитка под ногами вдруг стала другой, — ответила я, припоминая свое краткое знакомство с местным вокзалом.

— Это замечательно. Значит, мобильный портал на вас особо не повлияет.

На этих словах мужчина обернулся ко мне с какой-то неожиданной озорной улыбкой и сгреб в объятья. Я удивленно охнула, впечатавшись в твердое мускулистое тело, ноги оторвались от земли, а обычно суровое лицо оказалось так близко. Порыв ветра взметнул подол моего платья, сильные широкие ладони обжигали кожу на спине прямо сквозь одежду.

Милорд опустил меня на землю так осторожно, словно это была и не я вовсе, а хрустальная ваза. Он заправил одну из прядей, выбившуюся из моей прически, за ушко. Нежно, не касаясь пальцами кожи, но крепко прижимая меня к себе второй рукой. С одной стороны чопорно и отстраненно, а с другой далеко за рамками приличий. И все это время не отпускал мой взгляд, пойманный в карие омуты его глаз.

— Добро пожаловать в губернский город, Примула, — тихо произнес милорд Увэ, обдавая меня своим горячим свежим дыханием.

— А если бы у меня была плохая переносимость портальных переходов? — с любопытством спросила я, когда слуга принял заказ.

— В доме есть полустационарный портал. Пришлось бы прогуляться подольше и заказать только легкие закуски, — ответил милорд с мягкой полуулыбкой на губах.

Я отхлебнула слабый напиток, призванный скрасить наше ожидание, и в который раз огляделась. Ресторан стоял на берегу пруда, за огромными панорамными окнами медленно сгущалась тьма, и воды уже толком не было видно. Зато фонарщики зажигали осветительные огни, и парковые дорожки стали напоминать тропинку в усадьбе, по которой мы недавно прогуливались вместе с милордом.

Я тихонько улыбнулась, а обернувшись к милорду, поняла, что он так же улыбается, только смотрит в это время на меня. К щекам прилил жар, и я поспешно опустила глаза.

Блюдонос поставил перед нами тарелки, налил вина и удалился, не произнеся ни слова.

— Жаль, мы на уроках еще не изучали искусство светской беседы, — неловко пошутила я, вспомнив замечание милорда.

— А я рад, — произнес милорд, но продолжил только после того, как я вопросительно вскинула брови. — Это значит, наш разговор будет непредсказуемым.

Я видела огоньки, искрящиеся в глубине глаз милорда, но думала, что это блики свечей. Теперь же заметила лукавые морщинки, разбегавшиеся от уголков темных глаз. Он веселился! Оставалось лишь удивленно хлопать ресницами. Мужчина не удержался и расплылся в довольной улыбке, но не обидной, а какой-то душевной. Его глаза по-прежнему светились, а голова чуть склонилась в бок, отчего одна черная прядь скользнула на лоб.

— Расскажите, как вы попали в монастырь Милосердной Девы? — спросил милорд.

Я пожала плечами. История не была хоть сколько-то интересной.

— Меня принесли в плетеной корзине для фруктов. Сестры задали положенные вопросы и получили обычные ответы.

— Вас принесли не родственники?

— Да. Вы же знаете, как это происходит? У калитки многодетной семьи оставляют простую плетеную корзину и медную монетку. Если не принести младенца в ближайший монастырь до заката следующего дня, то разгневаешь богов, и все дети семьи умрут. Те люди получили за меня стандартную диаконию, на этом история заканчивается.

— Вы можете оказаться заморской принцессой крови или великой княжной, — мягко улыбнувшись, предположил милорд Увэ.

— А могу быть потомственной жницей или пряхой.

Меня уже давно не волновал вопрос происхождения. Хотя, конечно, будучи маленькой девочкой, я часто представляла себя принцессой. Воображала, что меня отдали в монастырь по ошибке, а то и вовсе волею злобного магика с огромной бородавкой на носу.

— Статистически, более вероятно ваше крестьянское или ремесленное происхождение, — как ни в чем не бывало, рассуждал милорд. — Но родители передают детям склонности к определенному мышлению, поведению и складу личности. К тому же внешность.

Я невольно улыбнулась.

— Тогда они могли быть писарями, клерками…

— А, может, чиновниками? — подхватил милорд Увэ.

— Или сановниками?