Страница 39 из 119
Эта простая, страшная фраза объясняла все. Холодность Элары, которая всю жизнь не знала любви и теперь не умела ее дарить. Отчаяние Лиры, которая видела этот ледяной ад и поклялась никогда не стать его частью. И жестокость самого Дамиана, который вырос в мире, где любовь и нежность были под запретом, а женщина была лишь функцией.
Он вырос, не зная, как это бывает — по-другому. И поэтому, когда его собственная, первая и единственная любовь обернулась предательством, он не смог ее пережить. Он просто не умел. Он мог только ненавидеть. Так же сильно и всепоглощающе, как, наверное, когда-то умел любить.
Я смотрела на его широкую, напряженную спину, и во мне поднималась волна странного, почти болезненного сочувствия. Я впервые видела в нем не чудовище, а просто глубоко несчастного, одинокого мужчину, искалеченного собственным детством.
58
На рассвете, как он и обещал, мы покинули Драконий Утес. Прощание было коротким и сдержанным. Элара лишь холодно кивнула мне, а Лира крепко обняла, прошептав на ухо: «Береги себя. И его».
Обратная дорога в этот раз казалась на удивление короткой, несмотря на то что мы делали те же остановки. Произошло какое-то неуловимое изменение. Молчание в карете больше не было гнетущим. Оно стало… спокойным.
Мы оба были погружены в свои мысли, но я больше не чувствовала угрозы, исходящей от него. Я смотрела на суровые пейзажи за окном, на проносящиеся мимо скалы и сосны, и думала. Думала обо всем, что узнала. О его семье, о его боли, о своем будущем, о ребенке.
Вечером мы остановились на ночлег в приличном постоялом дворе. Я осталась ждать у кареты, пока Дамиан договаривался с хозяином. Я слышала его ровный, властный голос.
— Нам нужны лучшие супружеские покои. И горячая вода для ванны.
Я ждала, что внутри меня, как обычно, все сожмется от страха при словах «супружеские покои». Ждала привычного укола паники, учащенного сердцебиения. Но ничего не произошло. Я с удивлением прислушалась к себе и поняла, что внутри — тишина. Спокойствие.
В тот момент до меня дошла простая, ошеломляющая правда. Я перестала его бояться.
Страх ушел не потому, что он вдруг стал добрым или ласковым. Нет. Он ушел, потому что я его поняла. Я увидела трещины в его броне, заглянула в ту бездну боли, в которой он жил с самого детства. Я знала причину его жестокости, и это знание лишило ее власти надо мной. Чудовище перестало быть чудовищем, когда я увидела его раны. Он все еще был опасен, все еще был моим тюремщиком, но он перестал быть для меня иррациональным, всепоглощающим ужасом. Он стал просто… человеком.
Мы поднялись в комнату. Все повторилось, как и в прошлый раз: ванна, ужин в почти полном молчании. Но теперь в этой рутине не было напряжения. Была лишь тихая, сосредоточенная усталость. Этой ночью он тоже не предлагал мне настойку. Кажется, он решил, что воспоминаний Кристен на нас обоих пока хватит.
Я легла на свой край кровати, уверенная, что он, как и прошлой ночью, сохранит дистанцию. Я помнила, как засыпала, слушая треск дров в камине и свое собственное ровное дыхание.
А утром я снова проснулась от тепла.
Я открыла глаза и поняла, что снова нахожусь в его объятиях. Во сне он бессознательно притянул меня к себе, и теперь я лежала у него на груди. Его рука крепко, но нежно, обвивала мою талию, а его ровное, сонное дыхание щекотало мне макушку.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось ровно и спокойно. Паники не было и я не торопилась выбраться из его рук.
Я просто лежала в утренней тишине, в кольце его рук, и размышляла над тем, что именно я чувствую. Это была не любовь. Нет, до нее было еще слишком далеко. Это была не страсть. Но это уже не был и страх.
Это было что-то новое, хрупкое и безымянное. Странная смесь сочувствия, благодарности и… безопасности. Да, как бы дико это ни звучало, но в объятиях этого опасного дракона я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей прошлой жизни рядом с человеком, который клялся меня любить.
Я не знала, сколько я так пролежала, просто слушая, как бьется его сердце. Я думала о том, какой странный, извилистый путь привел меня сюда. Из одной разрушенной жизни — в другую. От одной боли — к другой. Но, возможно, именно здесь, на обломках двух чужих трагедий, у меня был шанс построить что-то настоящее. Не на любви, нет. Хотя бы на понимании. На принятии.
Я осторожно подняла голову и посмотрела на его спящее лицо. Во сне оно не было холодным. Ушли жесткие складки у рта, разгладилась морщинка между бровей. Он выглядел моложе. Уязвимым. И глядя на него, я впервые подумала не о том, как мне от него сбежать, а о том, что, может быть, я и не хочу больше бежать.
59
Остаток пути прошел в спокойном, почти умиротворенном молчании. Мы вернулись в наше поместье ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона.
Карета остановилась у парадного входа, но, на удивление, никто не вышел нас встречать. Ни конюха, чтобы принять лошадей, ни дворецкого, чтобы открыть дверь. Тишина.
— Странно, — глухо произнес Дамиан, и я увидела, как его лицо снова стало напряженным.
Он вышел первым и помог спуститься мне. Извозчик удивленно замер, не зная, что ему делать, и Дамиан указал ему на конюшню.
Мы поднялись по лестнице и подошли к массивным дубовым дверям. Они были не заперты. Мы вошли в холл, и нас встретила та же оглушающая, неестественная тишина. В огромном доме не было ни звука. Не слышно было ни суеты слуг, ни их шагов. Ничего.
— Где все? — прошептала я, и мой шепот прозвучал в тишине оглушительно громко.
— Наконец-то вы приехали!
Голос Леи, раздавшийся с вершины лестницы, заставил меня вздрогнуть. Она стояла наверху, одетая в красивое домашнее платье, и улыбалась. Но ее улыбка казалась мне натянутой, а в глазах плескалась какая-то лихорадочная тревога.
— Я вас и не ждала сегодня! — она легко сбежала вниз по ступеням. — Я так рада, что вы вернулись!
Она подошла к нам, но не стала, как раньше, бросаться Дамиану на шею. Она держалась на расстоянии.
— Лея, что здесь происходит? — голос Дамиана был низким и суровым. — Где прислуга?
— Ах, это! — она беззаботно махнула рукой, но я видела, как напряжены ее пальцы. — Сегодня же Праздник цветущей луны! Я совсем забыла вам сказать. Я отпустила всех на гуляния в деревню. Решила, что и сама способна позаботится один вечер.
Праздник цветущей луны? Судя по лицу Дамиана, он о таком и не знает. Атмосфера в холле стала мрачной и тяжелой.
— А Герта? — спросила я сестрицу.