Страница 32 из 119
Раскладывая вещи, я невольно думала о том, что эта комната — такая же клетка, как и карета, только больше и роскошнее. И я очень, очень надеялась, что хозяин этой клетки будет спать где-нибудь в другом месте. В этом замке было столько комнат, что их хватило бы на целую армию. Неужели ему так необходимо делить спальню с женщиной, которую он презирает?
Дверь тихо скрипнула. Я обернулась.
На пороге стоял Дамиан. Он молча прошел в комнату.
— Матушка считает, что размер спальни прямо пропорционален власти главы клана, — неожиданно произнес он, обводя комнату тяжелым взглядом. Его голос был ровным, но в нем слышались нотки сухой иронии. — Такое ощущение, что спать придется на городской площади.
Его слова были настолько неожиданными, что я замерла с платьем в руках. Это было первое, что он сказал мне не в приказном или угрожающем тоне с самого начала нашего путешествия.
— Всего лишь кровать, — я слабо улыбнулась, переведя взгляд с дракона на монстра, расположившегося в центре комнаты.
Он подошел к ней и с легким отвращением провел рукой по бархатному балдахину.
— Не волнуйся. В любом случае, — он повернулся ко мне, и уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке, — места здесь столько, что мы можем прожить в этой кровати неделю и ни разу не встретиться.
И тут я рассмеялась.
Это был не тихий, вежливый смешок. Это был искренний, настоящий смех, вырвавшийся из самой глубины души. От абсурдности ситуации, от его неожиданного, мрачного юмора, от нервного напряжения последних дней. Я смеялась, и на несколько секунд забыла, кто я, где я, и кто стоит передо мной.
А Дамиан замер. Он смотрел на меня, и вся ирония мгновенно исчезла с его лица. Он смотрел не на меня, а на мою улыбку, на то, как смеются мои глаза. Он смотрел так, словно увидел призрака.
В этот момент я поняла. Он, должно быть, очень давно не видел, как его жена смеется. Годы. Он не видел ее улыбки годы. И сейчас, увидев ее на моем лице — на ее лице, — он был ошеломлен. Он не знал, как на это реагировать.
Жалеет ли он?
Я смотрела в его застывшие, потемневшие глаза и почему-то была в этом уверена. Да. Жалеет. О той Кристен, что когда-то смеялась для него. О том времени, когда он не был чудовищем, а она — предательницей. О том мире, который они оба уничтожили.
Смех застрял у меня в горле. Момент был разрушен. Он молчал, но атмосфера в комнате снова стала холодной, как арктический лед. Он медленно отвернулся и подошел к окну, уставившись на свинцовые тучи, ползущие по небу. Короткая передышка закончилась. Мы снова были врагами, запертыми в одной клетке.
48
Я заставила себя продолжить раскладывать вещи. Простые, монотонные действия помогали успокоиться, привести мысли в порядок. Я не смотрела в его сторону, но чувствовала его взгляд на своей спине. Он тоже молчал, и эта тишина была тяжелее и страшнее любых криков. В ней было все: его разбитая любовь, его ненависть, его растерянность и осознание того, что он заперт в этом браке так же, как и я.
В дверь деликатно постучали.
— Войдите, — глухо бросил Дамиан.
Вошла та же бесшумная служанка, что приносила наши вещи.
— Милорд, леди Арден, — она низко поклонилась. — Леди Элара просит вас спуститься в малую гостиную. Гости собрались, и она желает представить им невестку перед ужином.
Я внутренне содрогнулась. Представить невестку. Я должна была выйти к этим людям, к его клану, и играть роль его жены. Хорошо, что никто из них до сих пор не был знаком с Кристен.
— Будь готова через полчаса, — сказал Дамиан, когда служанка вышла.
Он не стал дожидаться моего ответа, взял какие-то вещи из шкафа, обдав меня своим горячим дыханием и вышел через другую дверь, ведущую, по всей видимости, в его кабинет
Я осталась одна. Полчаса. Полчаса, чтобы надеть доспехи.
В моем распоряжении было всего несколько платьев, которые мы привезли с собой в дорожных сундуке. Все они были темными и строгими. В моей прошлой жизни я любила яркие и светлые вещи, но сейчас этот скромный гардероб оказался как нельзя кстати. Правда, выбор был невелик.
Я выбрала платье из плотного, матового шелка глубокого, почти черного, синего цвета. Без вышивки, без кружев, без лишних деталей. Строгий, элегантный крой, длинные рукава и закрытый ворот.
Оно село на меня идеально. Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела незнакомая, высокая женщина с бледной кожей и темными, серьезными глазами. Холодная и неприступная. Леди Арден.
Я посмотрела на повязки на руках и решила их снять. Кожа на руках, благодаря мази, была нежной и увлажненной, но главным было то, что ожоги быстро зажили. Несмотря на нежность рук, я уже могла ходить без повязок, хотя должна быть осторожной, чтобы не повредить их.
В этом мире не было ни духов, ни помад. Последним штрихом был аромат. Я достала из своего саквояжа крошечную склянку с драгоценным лавандовым маслом. Я нанесла всего одну каплю на запястья и слегка коснулась шеи. Этот чистый, спокойный запах был моим якорем. Он напоминал мне, кто я на самом деле, даже в этой чужой оболочке.
Дверь кабинета открылась, и вышел Дамиан. Он тоже переоделся. На нем был черный камзол, который делал его плечи еще шире, а фигуру — еще более монументальной. Если бы мы были в моем мире, я бы описала его, как дьявола. Такой же опасный и соблазнительный для женского взгляда.
Он остановился, увидев меня. Его взгляд медленно прошелся по мне с головы до ног. Он ничего не сказал о платье, но я видела, что мой строгий вид не стал для него сюрпризом. Ведь это не мой гардероб.
Но затем он подошел ближе, и я невольно напряглась. Он слегка наклонил голову, принюхиваясь.
— Лаванда, — констатировал он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Не злость, не ирония. Удивление. Его брови едва заметно сошлись на переносице.
Он знал, что это не запах Кристен. Жасмин, розы, сладкие, тяжелые ароматы цветов из сада — вот что он привык с ней ассоциировать. А этот чистый, прохладный запах был чужим. Это был запах Марии. И это было еще одним доказательством, еще одной деталью, не вписывающейся в его картину мира.
Он ничего больше не сказал.
— Идем, — бросил он. — Мать не любит ждать.
Я шла рядом с ним по бесконечным коридорам замка. Я чувствовала себя королевой, которую ведут на эшафот. У дверей в малую гостиную, откуда уже доносились приглушенные голоса, он остановился и посмотрел на меня.
— Что бы ты ни услышала там, — его голос был тихим и жестким, — молчи. Твоя роль сегодня — просто быть моей женой. Красивой и безмолвной. Ты справишься?