Страница 21 из 119
Я видела, как на кухне поварята оттирают жирные медные котлы речным песком, жалуясь друг другу на цыпки и вечную сухость. А старый садовник, которому я пожаловалась на «скуку», с радостью поделился своими секретами. Под предлогом создания ароматного саше для белья, я выведала у него все, что мне было нужно. Он рассказал, что сок из лепестков розы сорта «алая королева» высоко ценится за то, что убирает красноту и раздражение, а настой из ночного «луноцвета» знахарки веками использовали, чтобы делать кожу бархатистой и нежной.
Информация ложилась в мою голову, как недостающие кусочки мозаики. Пока мои руки заживали, мой мозг лихорадочно работал. Я мысленно составляла рецепт идеального увлажняющего и заживляющего крема, который мог бы стать еще более ценным и желанным товаром, чем мыло. Основа — целебное масло инеевых ягод. В него я добавлю эфирные масла из «алой королевы» и «луноцвета». Первыми, кто опробует мой крем, будут прачки. Их измученные руки — лучшее доказательство эффективности.
Дамиана я почти не видела. В начале недели он уехал по делам клана, бросив на меня на прощание лишь один тяжелый, ничего не выражающий взгляд.
И вот сегодня, спустя почти неделю, он вернулся. Мы с Леей как раз гуляли у розария. Она рассказывала какую-то светскую сплетню, а я лишь кивала, мысленно подбирая пропорции для своего крема. Внезапно со стороны ворот донесся отчетливый стук копыт. Лея замерла на полуслове, а затем ее лицо озарилось такой детской, счастливой улыбкой, что я невольно поморщилась. Не дожидаясь меня, она сорвалась с места и побежала к дому.
Я осталась стоять в саду, наблюдая за сценой со стороны. Лея подбежала к Дамиану, который только что спешился, и беззастенчиво бросилась ему на шею. Он выглядел уставшим, его дорожный плащ был покрыт пылью, а лицо было мрачнее грозовой тучи. Он не обнял ее в ответ, лишь устало положил руку ей на спину, и его взгляд поверх головы Леи устремился в сад. Прямо на меня.
Он смотрел несколько долгих секунд, и его губы сжались в жесткую, тонкую линию. Затем, полностью игнорируя повисшую на нем Лею, он обратился ко мне. Его голос был хриплым от дорожной пыли.
— Мы уезжаем. Завтра. На рассвете.
Лея резко отстранилась от него, ее лицо выражало полное, почти комичное недоумение.
— Куда? Куда мы уезжаем, Дамиан?
Он наконец опустил на нее свой тяжелый, пустой взгляд.
— Не мы, Лея. Я. И моя жена.
30
Слова Дамиана повисли в звенящей тишине сада. Лицо Леи было похоже на маску трагической актрисы — улыбка застыла и рассыпалась, глаза наполнились слезами недоумения и обиды. Она посмотрела сперва на Дамиана, потом на меня, будто ища виновника своего рухнувшего мира.
— Но… почему? Я не понимаю… — прошептала она.
Дамиан не удостоил ее ответом. Он передал поводья подоспевшему конюху и, даже не стряхнув с плаща дорожную пыль, пошел к дому. Проходя мимо меня, он бросил короткую фразу, не сбавляя шага:
— Будь готова к рассвету.
И исчез в проеме двери.
Лея осталась стоять посреди двора. Ее плечи затряслись, и она, закрыв лицо руками, разрыдалась и убежала в дом. Я смотрела ей вслед без капли сочувствия. Моя голова была занята другим. Мы уезжаем. Куда? Зачем? Эта внезапная поездка рушила мои планы. Нордхолл, торговец шелком, леди Кассиан — все это становилось недостижимым.
Я вернулась в свою комнату. Чувство паники подкатывало к горлу, но я заставила себя успокоиться. Паника — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Мне нужна была информация.
Через некоторое время ко мне пришла Герта, чтобы помочь собрать вещи для поездки. Ее лицо было, как всегда, суровым и непроницаемым.
— Герта, куда он меня везет? — спросила я, пока она укладывала в дорожный сундук мои платья.
— Лорд ничего не сказал, миледи, — ровным тоном ответила она, не поднимая головы. — Но в это время года он обычно отправляется в Драконий Утес. На летний совет кланов.
Драконий Утес. Название отозвалось в памяти ледяным эхом. «Как только он родится, его отправят в Воспитательный дом Драконьего Утеса». Так он сказал в тот первый, самый страшный день. И теперь он везет меня туда. Меня, беременную его сыном. Неужели он что-то задумал? Избавиться от меня еще до родов?
Я опустилась на кровать, чувствуя, как холодеют руки.
— Герта, помоги мне, — тихо сказала я.
Женщина выпрямилась и посмотрела на меня.
— Мне нужно взять с собой мои… склянки. И мыло. Все, что было в сарае.
— Миледи, лорд приказал все уничтожить, — покачала головой она.
— Неужели совсем ничего не осталось?
Герта долго молчала, изучая мое лицо. В ее глазах боролись долг и жалость.
— Я унесла остатки мыла и склянки. Спрятала их в прачечной. Думала отдать, когда вы выздоровеете, — Она криво улыбнулась, посмотрела на мои перевязанные руки и вздохнула. — Хорошо, — наконец произнесла она. — Я сделаю это. Но если лорд узнает…
— Он не узнает, — твердо пообещала я.
Той ночью я почти не спала. Я сидела у окна, глядя на звезды и сжимая в руке мешочек с монетами от леди Кассиан. Мой план не рухнул, он трансформировался в нечто иное. Возможно, мне предствится шанс сбежать от него во время поездки, или я найду возможность выбраться из Драконьего Утеса.
На рассвете я уже была готова. Я стояла у кареты, запряженной четверкой вороных коней. Дамиан появился через несколько минут. Он был одет в дорожный костюм, но даже в простой одежде от него исходила аура власти и опасности.
Он окинул меня холодным взглядом, затем посмотрел на небольшой дорожный саквояж у моих ног, в котором лежали мои самые ценные вещи — деньги, мыло и немного масла.
— Это тебе не понадобится, — сказал он.
Он кивнул слуге, и тот тут же подхватил мой саквояж, чтобы унести его обратно в дом.
Сердце споткнулось о ребра и забилось в горле.
— Но там мои вещи! — запротестовала я.
— Все, что тебе понадобится в дороге, уже в карете, — отрезал он. — А все, что тебе понадобится в Драконьем Утесе, тебе предоставят. Садись.
Он открыл дверцу кареты, и его жест был не приглашением, а приказом. Я осталась стоять на месте, глядя на то, как уносят мою единственную собственность.
— Я сказал, садись в карету, Кристен.
31
В этом небольшом кожаном мешке было все — мои деньги, мое мыло, моя единственная связь с планом побега. Потерять его сейчас означало потерять все.
— Подожди, — голос прозвучал на удивление громко и твердо.