Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 119

— Перестань, Лея. У тебя неплохо получается, но это забавно, когда ты пытаешься говорить, как она.

Голос Леи тут же теряет всю свою игривость. В нем слышится неприкрытое разочарование.

— Я просто хотела посмотреть, заметишь ли ты.

Дамиан на мгновение замолкает, и его тон становится серьезнее, но все еще остается мягким.

— Я всегда замечу. Будь передо мной хоть тысяча таких же девушек, я всегда буду знать, где Кристен. Я дракон, Лея, — он делает короткую паузу, а затем спрашивает громче: — Да, дорогая?

Мое сердце екает, но на губах тут же растягивается улыбка. Я подхожу к перилам и смотрю вниз. Дамиан насмешливо, улыбается, но в его глазах нежность, а вот Лея смотрит на меня с обидой. Я замечаю, как она поджимает губы, но затем берет себя в руки и широко улыбается.

— Сестренка!

Воспоминание тает, как дым.

Я все еще стою в коридоре, прижавшись к холодной стене. Головная боль прошла. Лея смотрит на меня с тревогой, готовая подхватить, если я начну падать.

Не то, чтобы мне есть до этого дело, но я должна знать, с кем вынуждена общаться. Поэтому задаю вопрос в лоб:

— Ты спишь с ним?

Прямой вопрос ударил в тишину коридора, как брошенный камень в неподвижную гладь воды.

Лицо Леи исказилось. Она ахнула, прикрыв рот ладонью, ее огромные голубые глаза наполнились слезами. Щеки залил густой, почти лихорадочный румянец. Она сделала шаг назад, прижавшись к стене, словно я ее ударила. Картина отчаяния и стыда была безупречной.

— Кристен… как… как ты можешь? — прошептала она, и ее голос дрожал. — Он был так одинок, так разбит после твоего предательства… а я… я просто хотела его утешить…

Она говорила, и слезы катились по ее щекам, но что-то в этой сцене было не так. В своей прошлой жизни я видела достаточно лжи, чтобы отличить настоящее горе от дешевого спектакля. В ее позе не было настоящего унижения. В ее широко распахнутых, полных слез глазах не было раскаяния.

Там было торжество.

Плохо скрытое, хищное торжество женщины, которая наконец-то может признаться в своей победе, прикрываясь маской жертвы. Ей было не стыдно. Ей нравилось. Нравилось рассказывать мне это, видеть мою реакцию, упиваться своей ролью утешительницы, подобравшей то, что Кристен «выбросила».

— Я люблю его, Кристен, — выдохнула она, и это, пожалуй, было единственной правдой в ее речи. — Я любила его всегда. А ты растоптала его, променяла на... Я просто… подобрала осколки.

Она ждала моей реакции. Ждала криков, обвинений, истерики — всего того, чего можно было ожидать от обманутой сестры. Но я смотрела на нее и не чувствовала ничего, кроме ледяного, отстраненного любопытства. Передо мной был не ангел. И даже не змей-искуситель. Передо мной был мелкий, хищный зверек, который слишком долго притворялся кем-то другим.

Я медленно кивнула, принимая ее слова к сведению.

— Понятно.

Мой спокойный тон, кажется, ошеломил ее больше, чем любой крик. Слезы на ее щеках замерли.

— И это… это все? — недоверчиво спросила она. — Ты не будешь кричать?

Я посмотрела на нее так, будто она была пылинкой на моем платье.

— Разве, я не знала о том, что ты спишь с моим мужем до того, как потеряла память? — я не сдержала усмешку. — У меня нет времени на пустые истерики.

Я развернулась и спокойно пошла по коридору в свою комнату, оставив ее стоять в одиночестве, с растерянным выражением на ее красивом, лживом лице.

23-24

Я дошла до своей комнаты и закрыла за собой дверь. Внутри не было ни гнева, ни обиды, потому что их могла испытывать Кристен, а мне не было дела до этих двоих. Во мне была только холодная, звенящая пустота и абсолютная ясность. В этом доме у меня нет друзей. Лея — враг. Дамиан — мой тюремщик. Рассчитывать я могла только на себя.

Я даже спала с внутренним ощущением отстраненного умиротворения. Просто потому, что мне хоть немного стала ясна ситуация, в которой я оказалась. Но я для себя поняла, что мне нужен только ребенок, у которого отец тиран и тетя подлая лиса, а настоящей матери и вовсе больше нет.

Утром я ушла в свою мастерскую. Весь день я была поглощена работой. Я создавала свое лучшее мыло из драгоценного жира инеевых ягод и лавандового масла, используя «горячий» способ, чтобы оно было готово как можно быстрее. Работа успокаивала и давала ощущение контроля.

Ближе к вечеру, когда я как раз извлекла из плошек гладкие, кремово-белые бруски и заворачивала их в ткань, в сарай заглянула Герта.

— Миледи, вам пора готовиться. Гости прибудут к ужину. Лорд велел, чтобы вы их встречали вместе с ним.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Встречать гостей? Я? В моей голове не было ни одного воспоминания об этих людях, ни малейшего понятия, как себя вести. Но приказ лорда — это приказ.

— Хорошо, Герта, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. Я протянула ей сверток с мылом. — Перед их приходом проследи, чтобы по одному этому куску положили в комнаты гостей. В качестве приветственного подарка от хозяйки дома.

Герта молча взяла сверток. Ее лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление.

Вернувшись в свои покои, я застала там Лею. Она уже разложила на кровати роскошное темно-синее платье.

— Я помогу тебе собраться! — прощебетала она с улыбкой. — Ты должна выглядеть безупречно. Леди Кассиан такая модница.

Мне пришлось вытерпеть ее помощь. Ее пальцы затягивали шнуровку на моем платье, поправляли волосы, и от этих прикосновений по коже бежали мурашки. Она одевала меня для мужчины, которого считала своим.

Когда все было готово, я посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела незнакомая аристократка с холодным, отстраненным лицом. Леди Арден.

— Ты готова, — с удовлетворением в голосе произнесла Лея, отступая на шаг. — Пойдем. Нельзя заставлять гостей ждать.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла к двери.

Каждый шаг по широкой мраморной лестнице был выверен. Я несла себя, как драгоценный сосуд, пустой внутри. Лея шла чуть позади, ее шелковое платье тихо шуршало. Внизу, в холле, меня уже ждали. Трое гостей и мой муж.

Дамиан стоял в центре, и я сразу поймала на себе его взгляд. Он не отрываясь смотрел, как я спускаюсь. В его темных глазах не было ни тепла, ни привычной ненависти. Лишь тяжелое, пристальное внимание, от которого по коже пробежал холодок. Что он думал в этот момент? Мне было все равно. Моей единственной задачей было доиграть эту роль до конца.

Я спустилась и изобразила на лице легкую, приветливую улыбку.