Страница 91 из 174
— Да при чём здесь! — фыркала Карла. — Я тебе о чём? О щитах! Вот где огарки свечек Ависа?
Я растерялся:
— Не помню..
— Бестолочь. У Барна спроси. Барн, куда их благородие огарки сунул?
— У меня огарки, леди, — ухмыльнулся Барн. — Только мало их.
— Ладно, — сказала Карла, хмурясь. — Скажешь: «кровью Карлы», понял? «Покинь мир, заклинаю кровью Карлы». Это — верное, я спрашивала.
Во сне она разрезала себе ладонь и рисовала прямо на мне, поверх кителя — ту самую нашу розу, которой я прикрыл её в первый день, когда нам вместе пришлось гнать адских тварей. Во сне я целовал её окровавленную ладонь — и каким-то образом понимал..
Кровью Карлы.
Олгрен, старый прибережский вампир, вот тоже говорил: щит — кровью Карлы.
Вопрос: почему мне это снится.
Предчувствие?
Я успел подумать, как удивительно понимать во сне, что видишь сон, — и тут сон разлетелся вдребезги. Надо мной низко наклонилось отвратительное существо, нечто вроде громадного мохнатого таракана из чёрного дыма, но с лицом Нагберта, и прошипело:
— Мёртвым положено лежать тихо, Клай!
Ужас подбросил меня. У меня не было сердца, чтобы бешено колотиться, но Дар кинул меня в жар, и от этого я окончательно проснулся.
Совсем. В настоящую реальность.
Увидел Барна и Индара — и Рэдерика, который смотрел на меня с сочувствием.
— Вам приснился плохой сон, мессир Клай?
Мне в этот момент очень не хватало способности глубоко вздохнуть — и я попытался, и почти получилось, даже если воздух вошёл только в то устройство, вроде органа, которое заменяло нам всем и лёгкие, и голосовые связки. Блаженно. Это меня почти успокоило.
— Да, — сказал я. — Нагберт, зараза, приснился, чуть не в самый нос ткнулся своей жуткой физиономией и разбудил. Кошмарный сон же!
Рассмешил Рэдерика, и Барн ухмыльнулся. А Индар чуть кивнул:
— Понимаю.
И по его взгляду я как-то догадался, что он впрямь понимает: не просто кошмар, а.. будто что-то или кто-то ищет лазейки. Мерзко.
— Выспался? — спросил Индар. — Готов слушать? Мне надо многое рассказать. Присядьте, ваше прекраснейшее высочество, я надолго.
— Давай, — сказал я.
— Пока принц и наша прелесть играли с собачкой, а ты дрых, — сказал Индар, — я раскланялся с ордой щелкопёров, поклялся Сердцем Мира и Святой Розой, что истинно верую, подтвердил, что все связи перелесского двора с адом закончены навсегда, эти газетные крысы начали уж совсем откровенно ржать, и наша милая подруга Люнгера меня выставила.
— Создаёшь нездоровые сенсации, — сказал я.
Рэдерик хихикал, а Барн только головой покачал.
— Какая разница! — отмахнулся Индар. — Твой ручной газетёр всё равно напишет то, что тебе надо, да ещё и подскажет коллегам. Я шепнул лично ему пару слов — и он, кажется, всё отлично понял.
— Небось, и денег дали? — ухмыльнулся Барн.
Индар фыркнул, до изумления живо:
— Так ведь соловья не кормят баснями, ягнёночек! Конечно, дал, да ещё и сказал, что меня просил передать Клай. Я ему чужой, а Клаю он собирается служить всерьёз. И славно. Теперь нам же нужны гарантии, что он ничего не перепутает. А он не благой, он воодушевился.
— Ну да, — сказал я. — Всё правильно, конечно.
— Итак, — Индар сделал эффектный жест. — Я сказал пару слов мэтру Ликстону и сбежал. Потому что мне, благороднейшие мессиры, страшно хотелось узнать, как проводит время папочка Нагберт.
— И вы узнали? — восхищённо спросил Рэдерик.
— Несомненно! — сказал Индар самодовольно. — Ваше прекраснейшее высочество, вы ведь знаете: я очень хорошо представляю себе планировку этой крысиной норы, по недоразумению называющейся Резиденцией Владык. Более того: у меня есть кое-какие полезные знакомства здесь.. вне мира сего.
— Леди Зельда? — спросил Барн.
— Не только, — махнул рукой Индар. — Потом покажу. Сперва выслушайте новости. Так вот: у Нагберта побывали святоземельцы. В частности — тот самый наставник, с которым Нагберт вечером так мило поболтал.
— А как узнал, ваша светлость? — спросил Барн.
— Хе! Благословения попросил! — тон Индара состоял из сарказма почти целиком. — А он шарахнулся от меня, как мелкая нежить от Всезрящего Ока: ах, не благословляет еретиков с побережья. Я ему сказал, что здешний, мессиры рыбоеды! Мол, в детстве даже в храм ходил — именно Сердца Мира и Святой Розы. Он не поверил.. или сделал вид, что не поверил. По-моему, просто струсил. И удрал от живого мертвеца, неприлично задирая балахон. Хорошие штиблеты носит, святой человек.
Рэдерик хохотал, и Барн рассмеялся, а мне было как-то не очень забавно. Видимо, потому, что до сути Индар пока не дошёл.
— А о чём болтали сегодня, ты знаешь? — спросил я.
— О деньгах, — тон Индара серьёзнее не стал, сарказма даже прибавилось. — Согласовали сумму на Нагбертовы делишки.. полтора миллиона, чтоб вы понимали. Не наших бумажек, у которых сейчас курс дёргается, как руки пропойцы, а честным святоземельским золотишком.
— Как это «курс дёргается»? — спросил Барн.
— А так. Вчера на зелёную бумажку Рандольфа ты мог купить порядочные перчатки.. ну или, чтоб тебе было понятнее, неплохого такого поросёнка. А сегодня пообедаешь на две, но без хлеба. Представил?
Барн понимающе кивнул:
— Всё дорожает, война же..
Индар посмотрел на него грустно.
— Простецы, бедолаги, и на побережье, и у нас хлебают всё это полной ложкой.. и даже не понимают, насколько.. а, бездна! Слушайте дальше! Святоземельцы именем Иерарха прямо потребовали, чтобы Нагберт выслушал каких-то заболотских шляек, которые заявились в Резиденцию Владык вместе с ними. Святоши хотят, чтобы папочка договорился с заболотцами. Ничего так?
— Ничего себе! — сказать, что я удивился, было бы слишком слабо. — И ты слушал?
— Сейчас вместе послушаем, — сказал Индар. — Папочка Нагберт велел проводить их в свою гостиную. И я просто не смог слушать один: моя душа изнемогла от желания поделиться этим праздником с товарищами.
Рэдерик немедленно полетел в библиотеку, чтобы открыть там «ухо», а за ним радостно полетел щенок. Индар умилился:
— Как мессир надежда Перелесья всё быстро схватывает! Пойдёмте.
Мы успели как раз вовремя. Судя по звукам шагов, в гостиную Нагберта — королевскую, символично — вломились минимум трое. И сапогами они грохотали бесцеремонно.
— Приветствую, мессиры, — сказал Нагберт пренебрежительно, почти презрительно. — Что ж, присядьте. Я вас слушаю.
— Мессир регент?! — потрясённо спросил заболотец.