Страница 90 из 174
— Да, — сказал Рэдерик. — Спасибо, что пришли, мэтры газетёры. Я надеюсь, у нас с вами всё получится хорошо. Я не могу обещать, потому что очень много всего может случиться.. но я тоже надеюсь.
Как газетёры на него смотрели — надо видеть.
Я подумал, что слова его они, быть может, и процитируют в своих репортажах, а вот что они сами при этом чувствовали и думали — это уж нет. Хотя бы потому, что очень трудно правильно определить это чувство.
Но оно очень сильное.
Ну вот: принц собирается забрать моего Барна совсем. И Барн никуда не денется, и государыня, я уверен, не будет спорить — и я-то что могу сказать! Моего мнения не этот счёт никто и не спрашивал.
И тут же, как нарочно, Рэдерик моё мнение спросил.
— Мессир Клай, — сказал он, — мессир Индар, скажите, мессиры: вы ещё останетесь разговаривать или будете меня сопровождать? Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь из вас со мной пошёл.
Мы переглянулись.
— Иди, — почти подумал, а не сказал Индар. — Трепаться буду я.
Я ему кивнул и сказал Рэдерику:
— Я буду вас сопровождать, прекраснейший мессир.
Рэдерик чуть улыбнулся:
— Спасибо. Вы мне всегда очень сильно помогали, мессир Клай.
И мы очень торжественно, под вспышки светописцев, покинули зал. Втроём. Потому что больше Рэдерик никого с собой не звал. Вот так просто.
Мы ушли в апартаменты принца — и только там смогли разговаривать, потому что ощущение ушей, торчащих из каждой щели, очень сильно раздражало. Проклятущая Резиденция Владык вся внутри была источена какими-то тайными ходами и устройствами для подслушивания, как старая лодка — жучком. Отвратительное место.
Будь я владыкой — выстроил бы себе новую резиденцию, и гори всё синим огнём.
А Рэдерик поставил щенка на пол, но щенок тут же начал скрести его лапой по ботинку. Бери, мол, мне хочется на ручки.
— Дружочек, — сказал Рэдерик, — ты немножко погоди, я устал. Ты тяжёлый.
— А-ауф! — печально сказал Дружок.
Рэдерик вздохнул и поднял его снова. Усадил рядом с собой в кресло: маленький щенок и худенький мальчишка отлично уместились вдвоём.
— И на трон посадишь рядом, ваше высочество? — ухмыльнулся Барн.
Рэдерик улыбнулся в ответ:
— А вот было бы смешно, да, Барн? Вот бы они все побегали.. — и стал серьёзным. Даже печальным. — Мессир Клай, — сказал он, глядя на меня, — вы на меня сердитесь?
Глаза тёмные, взгляд — насквозь.
— Нет, — сказал я. — Огорчён, но не сержусь, ваше высочество.
Рэдерик выдохнул.
— Это очень хорошо, — сказал он. — Спасибо вам. Понимаете, мне вообще просто некому.. не с кем.. Только с вами и с мессиром Индаром. А Барн — он очень, очень, очень нужен.. Барн, прости меня, я понимаю, что я работать тебе мешаю.. но мне правда надо. Знаешь, я когда тебя увидел — понял.. вместе с тобой и с мессиром Клаем у нас, может, всё правильно получится. А если нет — меня убьют.
— Проехали, — сказал я. — Теперь вы станете королём.
Рэдерик покачал головой:
— Будто это им помешает..
— Островитянам, что ли? — спросил я. — Да мы их близко не пустим. Пусть выражают уверения в почтении в письменной форме..
— Островитянам? — удивился Рэдерик. — А, да.. нет, они же простецы.. Мессир Нагберт, леди Люнгера.. Может, Иерарх, но тут я не знаю.
— Зачем Нагберту вас убивать, если он станет регентом? — удивился я.
— Не знаю, — сказал Рэдерик грустно. — Просто я так чувствую. Мне очень.. плохо.. страшно, когда он рядом. Почти больно.
— С чутьём спорить грех, — сказал Барн.
— Поэтому не уходи, — сказал Рэдерик.
И Барн так на него взглянул, что я понял ясно: никуда он не денется.
Потом мы ждали, когда вернётся Индар. Вернее, я ждал: мне нужно было страшно много всего с ним обсудить. Вся шайка, включая Норфина, его головорезов, Люнгеру и Вэгса, видимо, тоже болтала с газетёрами, нас никто не трогал. Блаженные минуты отдыха.
Барн и Рэдерик взялись обучать щенка его собственной кличке. Подманивали его кусочками подсоленного хлеба: «Дружок, Дружок!» Хлеб не слишком интересовал сытого кутёнка, но к Рэдерику он бежал радостно и охотно — и заваливался на паркет, неправильно и некультурно для будущей серьёзной собаки подставляя голое розовое пузо для поглаживаний и почёсываний.
— Эк он быстро с тобой сдружился, ваше высочество, — говорил Барн. — Другого щенка от мамки возьмёшь, так он долгонько скучает, плачет. Они ведь тоже понимают, хоть и собаки, что от родной души их забрали.
— Бедный Дружок, — очень ласково говорил Рэдерик, гладя собачий живот. — Грустно тебе, да? Мы потом сходим к твоей маме на псарню, вот и будет веселее..
А щенок лизался и изо всех силёнок крутил хвостом: Рэдерик ему страшно нравился, нравился до полного восторга. Глядя, как принц играет с собачкой, я легко мог себе представить, как к нему выходили мыши. Каким-то образом он грел зверей, грел, привечал..
С людьми у него так не выходило.
Какая-то очень особенная степень благости, если это она.
Я сидел в глубоком кресле у окна. Весёлые голоса и тявканье щенка меня успокаивали, казалось, что всё в порядке, тепло, безопасно.. и, кажется, сказывалось то, что я уже много ночей спал урывками: глаза закрывались сами собой.
И сознание уплывало в сон, стоило опустить веки. Расслабился.
— Мессир Клай хочет поспать, он устал, — заметил принц. — Пойдём в другие покои, мы ему мешаем.
— Нет, — сказал я, встряхиваясь. — Оставайтесь, ничего. Я так. Мне спокойнее вас слышать.
Они остались, но начали играть заметно тише. А я потянулся, вытянул ноги и даже обнаглел до того, чтобы прихватить на кресло вышитую диванную подушку. И устроился фантастически удобно.
Не буду спать, подумал я. Просто спокойно посижу, а то от беготни нет спасения ни днём, ни ночью. Я думал это очень здраво, но когда осознал, что стою на перроне в нашей столице — не удивился ни на секунду.
Карла обнимала меня, не заботясь о всяких любопытных типах вокруг.. впрочем, перрон моего сна был пустынен, только поезд стоял под парами, поодаль дожидался Барн с чемоданами, а на подножке вагона почему-то сидел Индар, не призрачный, а фарфоровый Индар в форме перелесского гвардейского капитана. Вроде мы с ним в разных армиях, но в одном чине. Забавно.
А Карла гладила меня по щеке — и я таял от тепла её ладони и медового запаха её волос.
— Ты ничего не забыл? — строго спрашивала она. — Точно всё взял?
— Так точно, никак нет, рад стараться! — дурачился я.
Карла смеялась и сердилась:
— Ты все книги собрал? И «Записки о неживых созданиях», и «Сумеречную защиту»?
— И «Узлы душ», и «Трактат Межи», — кивал я.