Страница 65 из 174
А я отметил то, на что не было времени обратить внимание: щегольской сюртук по последней картинке и шёлковый платочек на Индаре. Он надел свои собственные вещи, достаточно, предположу, приметные и памятные многим.. видимо, и Люнгере. Окончательно себя обозначил. Индар Блистательный Посмертный.
Забавно смотрелся. Я слишком привык к военной форме на фарфоровых бойцах.
— А я думал, у тебя есть воинское звание, — сказал я, когда мы уже заходили в кольцевой корпус. — Кстати, мне тоже интересно, зачем тебе эта гадость.
— Какая? — усмехнулся Индар. — Звание или демонова смола? Звание мне точно ни к чему, я не играю в эти дурацкие игры, я уже говорил. А вот смола превосходна для создания щитов и даже клеток для демонов. Я тебе покажу, как пользоваться, — и больше никаких трубачей, как в покоях, так и поблизости от них. Эманации от тушек своих битых сородичей никакие существа не любят. Это их нервирует.. Заходи.
Я прошёл за ним в рабочий кабинет. Индар остановился перед зеркалом и несколько мгновений переглядывался сам с собой. Размышлял.
— Хорошо, что они не ограбили твоё жилище, — сказал я. — Рабочие артефакты на месте.
— Да, — рассеянно сказал Индар. — Стырили только несколько монет с каминной полки и какую-то мелочь из гостиной.. а здесь постеснялись сушёной головы бедняжки Альгара.. неважно. Ты слышал об Окне Марбелла?
Дар полыхнул во мне столбом огня.
— Щупальца мрака? — вырвалось у меня.
— Красиво, красиво сказано, — ухмыльнулся Индар. — Ты стихов не пишешь, лич? Но и это неважно. Моя леди научила меня.. а это воистину уникальный метод.
— Да уж, — сказал я, вспоминая всё, что слышал от испытавших этот метод на себе.
Индар делился по-настоящему щедро. На побережье много болтали о поиске сквозь зеркало, но никто из наших даже представления не имел, как это делается. При том что опыты в этом направлении, насколько я знаю, вели и Ольгер, и мессир Валор.
Индар принёс и принялся расставлять по столу рядом с зеркалом аптечные склянки. Положил рядом несколько чёрных свечей.
— Не намного сложнее вашего «зеркального телеграфа», — сказал он. — Особенно для нас с тобой. У мёртвых особые отношения с зеркалами.
— «Телеграмму» через зеркало должен принять кто-то с другой стороны, — сказал я.
— Понимаю, но принцип схож, — Индар протянул мне свечу. — Делать будешь ты. Меня Нагберт знает как облупленного, он учует меня через зеркало раньше, чем я успею что-то рассмотреть. А тебя — не факт. Тем более.. мне кажется, что ты.. что мы с тобой теперь не будем ощущаться живыми людьми или живыми существами. Этот обряд слишком сильно завязан на теле.
— А кровь нужна? — спросил я.
— Кровь козла, — Индар протянул склянку. — Или раствор Чёрного Солнца. Вы ведь тоже его используете.. судя по тому, как пахнет ваш «телеграфный сироп». Держи. Зажигай свечу — и точно выполняй всё, что скажу.
Я зажёг свечу длинной дымной каминной спичкой и потом долго и тщательно рисовал сначала звезду, концентрирующую пути призыва, а потом довольно странные дополнительные символы внутри неё. Эта штуковина, что бы ни говорил Индар, была несравнимо сложнее, чем значок «телеграфа», который вычерчивался тремя быстрыми движениями. Да и понятно: я видел, что поиск настраивается даже через Зыбкие Дороги, через какие-то тяжело описуемые и осознаваемые пространства.. оккультная геометрия высшего порядка.
И тем не менее сработало с первого раза.
Зеркало погасло, наполнилось колышашейся темнотой, потом растворилось стекло — и осталась рама, за которой клубился мрак.
— Ищи тёплую точку, — приказал Индар. — Да, на ощупь! Да суй руки, не бойся. Будет очень холодно, но и только.
Да, подумал я, Зыбкие Дороги — и осторожно погрузил в темень, немедленно ставшую осязаемой, будто какой-то плотный ледяной газ, сначала пальцы, а потом и ладони. По запястья.
— Ищи-ищи, смелее, — сказал Индар.
Он стоял за моим плечом — и резонанс, жар его Дара, делал ледяной холод за зеркалом чуть терпимее. Я только подумал: каково же живым.. не самый приятный обряд. И понятно, почему не нужна кровь: жертва тут через этот дикий холод, от которого болят кости..
И тут я вдруг наткнулся на тепло! Тёплая струйка скользнула и пропала, я двинул пальцами — и поймал её в ладонь. Это было потрясающе приятно — и я увидел, как это тепло словно высветило мою руку: я держал источник тепла, как держат живого птенца, не сжимая в кулак, и зыбкий красноватый свет, не смешиваясь с темнотой, как масло не смешивается с водой, поплыл мелкими волнами.. обрисовывая какие-то контуры во мраке, вылепливая..
Я начал видеть.
Сперва — замок-крепость на высоком холме, поросшем лесом. Сначала он был смутным багровым контуром в темноте, чем-то вроде этих светящихся линий, мерцающих за опущенными веками, когда пытаешься заснуть в освещённой комнате; но чем дольше я держал подрагивающую каплю тепла, тем яснее и определённее становилось изображение. Я чуть подался вперёд — и замок полетел ко мне навстречу.
— Молодец, — сказал Индар. — Теперь внутрь. Чувствуешь его?
Вот в этот-то момент я и осознал, что это подрагивающее живое тепло.. не знаю, как это описать. Я будто держал бьющееся во вскрытой грудной клетке сердце Нагберта! Это тепло имело отношение к нему, меня грела его душа — и когда до меня дошло в полной мере, я скрипнул зубами, заставляя себя держать, не отдёрнуть немедленно руку, не вытереть её, не вымыть тут же хоть кипятком, хоть кислотой.
Будь я живым, меня бы вырвало.
Искусственное тело сильно помогло, но я чувствовал такую тяжесть и болезненную тоску, будто меня и теперь могло вывернуть наизнанку. Нагберт был нестерпимо тошен. Я вспомнил, как Рэдерик говорил про «мерзкого мессира» — и внутренне согласился. Ещё какой мерзкий.
— Запоминай, — сказал Индар. — Ощущения от него. Это пригодится.
Я их теперь до смерти не забуду, подумал я.
— Смотри дальше, — сказал Индар.
Я осознал, что жмурюсь — и заставил себя открыть глаза.
И встретился с Нагбертом взглядом.
Я был абсолютно не готов к тому, что увидел, — меня потрясло. Почему-то я решил, что сейчас увижу холёное, отполированное гламором до блеска лицо, а на меня смотрело..
Большая голова, довольно массивное туловище — и коротенькие ручки, коротенькие кривые ножки. Огромный выдающийся лоб мыслителя, из-подо лба — широко расставленные, прищуренные злые глаза. Нос настолько вздёрнут, что ноздри повёрнуты вперёд, а не вниз. Скошенный, словно обрезанный, подбородок в редкой жёсткой щетине.