Страница 28 из 54
Глава 25
Юлиана
— Мама! Мне все это совершенно не нравится. Дядя Федор втянет нас в какую-то аферу! Я не хочу никуда идти, — вырываются из меня резкие, полные отчаяния слова.
Мы останавливаемся у кафе, которое, судя по вывеске и общему виду, относится к категории «недорогое». Внутри поднимается волна протеста.
Но, ко всему прочему, в этот момент я совершенно неожиданно вспоминаю Дерзкого. Он бы никогда в жизни не пошел в такое место. Это не его уровень!
Гоню эту мысль куда подальше! Зачем я вообще его вспомнила? Это так нелепо. Но почему-то образ никак не уходит. Вспоминаю, как однажды, совершенно случайно, подслушала разговор коллег в туалете, узнав об Артуре Евгеньевиче нечто пикантное. Девушки, хохоча, обсуждали его торс.
Я сама лично Дерзкого без рубашки не видела, но дамочки рассказывали с таким восторгом! Они болтали о том, что его спортивный, натренированный торс настолько хорош, что они готовы бросить своих мужей и бежать за ним на край света.
К чему это сейчас? Не знаю. Просто мысли путаются в голове, словно клубок ниток. Этот гад мог бы просто послать меня обратно в кабинет, на мое рабочее место. Но он подписал! Подписал мое заявление!
И вот теперь я здесь, перед этим кафе, с мамой, которая, кажется, винит меня во всех проблемах на свете.
— Юлечка, золотая моя, не Федора надо укорять в наших бедах! — причитает мать, ее голос дрожит от обиды. — Это ты, не подумав о нас с папой, ну и о себе, конечно же, просто уволилась с работы.
Ее слова в очередной раз обижают. Я уволилась? Да, я это сделала, потому что… Сама не знаю почему. Обычно я не настолько импульсивна, но я будто до сих пор чувствую его прикосновение, аромат его туалетной воды. Вижу его глаза. И слышу те слова. Шантаж.
Внутри все сжимается от предчувствия беды. Дядя Федор предупредил, что опоздает, но велел нам с мамой быть на месте.
— Ребята опытные, научат всему, — бодро обозначил он, а потом добавил, чтобы мы не забыли взять паспорта и документы на мамину квартиру.
Эти слова, сказанные с какой-то особой интонацией, уже тогда вызвали у меня тревогу.
Но мама излучает уверенность, убеждая меня, что все будет хорошо. Едва волочу ноги, чувствуя, как меня сковывает страх. Мы входим в кафе, где за одним из столиков уже сидят трое мужчин. Незнакомые, с настороженными лицами. Поздоровавшись, мы садимся напротив.
Один из них, самый молодой, с навязчивой улыбкой и наглым взглядом, начинает строить мне глазки, пододвигаясь все ближе. Его внимание настолько неуместно и неприятно, что я чувствую, как щеки покрываются пятнами.
Мама, вспомнив напрасно выпитую чашку кофе, отпрашивается в туалет. И, не дослушав мои сбивчивые вопросы, оставляет меня наедине с тремя подозрительными типами.
От переживаний ноет в висках. Они подсовывают мне какие-то бумаги, очень много и убедительно говорят, доказывая, что любая на моем месте согласилась бы. Чувствую себя загнанной в угол.
Тяну время. Спустя чуть больше получаса кто-то касается моего плеча. Резко оборачиваюсь.
— Юлиана Игоревна, как жизнь?
— Демид? Как вас там… Опять забыла, — задыхаюсь. — Вы как тут оказались?
А он просто улыбается.
— Мы буквально на минуточку. И потом я ее верну.
Поднимает за локоть, ведет между столиков к выходу. Ничего не понимаю.
— Андреевич, — тихо смеется он. — Как вы на должности-то работали? Память как у уточки.
Не поспеваю за ним, он ускоряется.
— А вы по-прежнему не умеете выбирать туфли. Я вас сразу предупреждаю: если вы решили ко мне подкатить, Демид Андреевич, то я не заинтересована! — чувствую себя крайне неловко.
— На улицу выходите, а то под замес попадете, и Артур Евгеньевич Дерзкий снимет с меня скальп, — выталкивает меня наружу.
— Что? Какой еще замес?
И как раз в этот момент, как будто бы в подтверждение его слов, отталкивая нас в сторону, в кафе врывается группа захвата. Все как положено: униформа, бронежилеты, шлемы, тактические перчатки и прочная удобная обувь.
Застываю с открытым ртом. По инерции спускаюсь с крыльца, а внутри мужчин, с которыми я только что общалась, уже кладут лицом в пол.
— Пойдемте шустрее, а то в оперативную съемку попадете. Держите, — сует мне мою сумочку.
Фокусник, блин! Как он только умудрился ее прихватить?
— Но…
— Не «но», а хорошо, что вы просто мимо проходили, — и снова улыбается, подмигнув. — Ладно, Юлиана, приятно было увидеться. Я свою миссию выполнил, я пошел, — попрощавшись, тут же садится в машину.
Его автомобиль, сверкнув в сумерках фарами, бесшумно трогается с места.
А я так и стою посреди улицы, ощущая холод поздней осени и едва уловимый запах мокрой листвы. Что это такое было? Ничего не соображу.
Машинально перевожу взгляд через дорогу, просто чтобы прийти в себя и понять, что случилось. И тут же замираю окончательно. Сердце пропускает удар, а потом лихо бьется в горле. На капоте припаркованного автомобиля восседает Артур Дерзкий.
Я в шоке. Сидит и не шевелится, словно стал частью шикарного спортивного автомобиля. Скрестил сильные и жилистые руки на груди, демонстрируя уверенность и некую надменность. Его острый взгляд, направленный прямо на меня, выражает уязвленное чувство собственного достоинства. В нем нет ни тени приветствия или доброты.
Итак, только что высокомерный Артур Дерзкий спас меня из очень плохой передряги. А Демида послал, потому что самому подойти, очевидно, гордость не позволила.
Другой вопрос: откуда он знал, что я почти что вляпалась во что-то очень нехорошее? И зачем ему это надо?
Время останавливается. Чувствую, как мои ладони покрываются потом, а дыхание становится поверхностным. Его присутствие настолько мощное и подавляющее, что я теряюсь.