Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 86

— Самое сложное остается тебе, — костяшками пальцев он провел по моей щеке в незамысловатой ласке, — тебе придется делать вид, что ничего не изменилось. Доучиться, подготовиться к экзаменам.

— Если я буду выглядеть, как взвинченная сумасшедшая, никто не удивится, — отмахнулась я, прильнула щекой к ладони мужчины и прикрыла глаза, — я в последнее время только так и выгляжу. Все решат, что это из-за разрыва помолвки, — я прикрыла глаза, смутившись. Этот непростой, запутанный разговор оттягивал момент того, ради чего нас оставили наедине в этом доме.

* * *

— Для чего это все? — указала на пробирки.

— Чтобы откат прошел легче. Чтобы изменения в «хвостике» прижились лучше. А это, — он пододвинул ко мне ту самую пробирку, которую Лия наказала пить первой, — чтобы ты не волновалась, — он мягко улыбнулся. В глазах мужчины вновь заплясали колдовские искры, которые вызывали у меня восторг каждый раз.

— Успокоительное какое-то?

— Не совсем, — качнул он головой, и его улыбка стала такой, что у меня дух захватило. — Это поможет избавиться от тревожащих мыслей, поможет расслабиться и… — он взял мою руку, поднес к своим губам и ме-едленно, глядя мне в глаза поцеловал подушечку каждого пальца, — и просто чувствовать, — тихим будто вибрирующим голосом проговорил он.

А я уже, кажется, забыла, о чем нужно было тревожиться и за что переживать. Потому что единственное, что меня волновало — это его тягуче-сладкие прикосновения к моим ладоням, от которых перехватывало дыхание.

— Пей, отчаянная моя, — вынул пробку и подтолкнул ко мне пробирку, а сам обжигающе горячими губами прижался к тонкой коже моего запястья.

Я гулко сглотнула, судорожно вздохнула, схватила подрагивающими пальцами пробирку и без раздумий опрокинула в себя.

Мягкое тепло волной прошлось по телу. Голова закружилась лишь на миг, а потом пришло ощущение, будто я парю над землей. Тело казалось легким, невесомым. Голова вдруг опустела. Стало так легко. И по коже будто разряды маленьких молний пробегали, делая ее невероятно чувствительной. Грудь вздымалась высоко и часто, я никак не могла надышаться. Губы Джордана дрогнули изогнулись в невероятно порочной улыбке. Я облизнула свои внезапно пересохшие губы. И единственное, о чем могла думать — это какова на вкус эта улыбка. Эта мысль билась в голове в ритм моего бешено колотящегося сердца.

Пальцы Джордана медленно скользнули по линиям на ладонях, обрисовали рисунок вен на запястьях. А мне показалось, что от его касаний оплавится моя нежная кожа, настолько обжигающими они были. Кровь кипела и разносила жар по всему телу. Душа трепетала, я задыхалась и не могла пошевелиться, ловя каждое прикосновение Джордана. Я будто угодила в пламенный вихрь, в котором безумно хотелось сгореть.

Джордан поднялся, потянул вверх и меня. Колени подрагивали, а внизу живота будто сладкой судорогой сводило разгорающееся желание.

Даже не сразу поняла, что перед губами оказалась еще одна колба. Я неглядя проглотила содержимое. Даже вкуса не почувствовала, потому что желание прижаться к губам капитана стало просто невыносимым. Поднялась на носочки и совсем потерялась в вихре ощущений.

Этот поцелуй был другим. Совершенно. Страстное желание в каждом касании. Поцелуй был требовательным и нежным, губы Джордана ласкали, язык дразнил, а когда зубы сомкнулись на моей нижней губе, я не сдержала стона, что уже давно рвался из груди. Казалось, я вот-вот сгорю в руках капитана и осыплюсь пеплом у его ног. Я отчаянно цеплялась за шею мужчины, не в силах оторваться от его губ. Этот вкус абсолютного, незамутненного счастья я не забуду никогда. Уже позже я почувствовала благодарность к Лие, которая подарила мне это счастье без оглядки на все проблемы. А в эти секунды я думала, что это самый счастливый миг в моей жизни. Но уже через несколько мгновений капитан дал понять, что я очень сильно ошибалась. И у счастья нет ни границ, ни пределов.

* * *

Нежные касания пальцев по невероятно чувствительной коже, тысячи поцелуев, короткие и обжигающие, тягуче сладкие и страстные, сводящие с ума. Я задыхалась от переполняющих меня ощущений и ловила губами дыхание Джордана. Хотелось прижаться теснее, почувствовать его каждым сантиметром своего тела.

Я сама сняла с него рубашку. Дрожащие пальцы то и дело соскальзывали с пуговиц, но я все же справилась с ними, несмотря на то, что Джордан беспрестанно отвлекал меня, покрывая поцелуями мою шею.

А ведь тогда в душе я и не заметила, насколько хорошо он сложен. Какая гладкая у него кожа, какой впечатляющий рельеф кубиков пресса.

Провела ладонями по его груди вниз, почувствовала, как бешенно бьется его сердце, коснулась пальчиками каждого кубика. Джордан дышал так же тяжело, как и я.

Прикрыла глаза от удовольствия, когда мои пальцы коснулись его дрогнувшего живота, провела по талии, скользнула по спине и слегка надавила ноготками.

Дрожь прокатилась по моему телу сразу, как только слуха коснулся едва слышный стон Джордана.

— Отчаянная моя, — прошептал он прежде, чем прикусил мочку уха.

Желание скручиволось внутри и заставляло гореть и дрожать. Я уже сама ловила губы Джорадана, пытаясь утолить неведомую до сих пор жажду.

Джордан не стал заморачиваться с моим раздеванием. В какой-то миг я осознала, что прижимаюсь к мужчине кожей к коже. И это ощущение вызвало во мне невероятный восторг, азарт и жгучее желание чего-то большего. Хотелось прижаться еще теснее, целовать его еще жарче, вбирать эти ощущения сильнее и глубже.

Как в этом вихре возбуждения и желания я оказалась на кровати, даже не поняла. Джордан не позволял очнуться от сладкой пытки. Он целовал и покусывал, сжимал и гладил, заставляя выгибаться под его умелыми ласками, тянуться за его губами и руками. И в момент, когда я почувствовала тянущую, резкую боль, он замер и поймал мой вскрик своими губами. Я сжалась, вцепилась в простыни кулаками и испуганно посмотрела на него.

— Тише, милая, — прошептал он. Подарил мягкий поцелуй в уголок губ, — сейчас все пройдет, — и новый поцелуй. Он мягко скользнул руками по моим бедрам в невесомой ласке.

Жгучая боль отступала, а мне стало невероятно неловко. Вдруг показалось, что я все испортила.

— Моя красивая девочка, — шептал он, вопреки моим мыслям, покрывая лицо, шею и грудь поцелуями, — моя сладкая. Такая маленькая, храбрая, вкусная девочка.