Страница 64 из 86
— Я пойду, — решительно заявила. Чмокнула совсем ничего не понимающую Радку в щеку и собралась уходить.
Но Радка вдруг вцепилась в мою руку, склонилась к уху и прошептала:
— Ты к капитану? Не знаю, что ты задумала, но как бы беды не вышло, Лина!
— А у меня Радка, одна беда бедовее другой. Не держи меня. Иначе я останусь и буду жалеть, что не попыталась. Пожелай мне удачи, ладно?
Радка заглянула в глаза, долго пыталась что-то увидеть там, а потом сжала мою ладонь и прошептала:
— Удачи. Я это… Ты же знаешь… На твоей стороне.
И так легко мне стало на душе. Всего пара неловких слов, но они были лучшей поддержкой.
Быстро дошла до крыла преподавателей, даже не замечая редких курсантов, попадающихся на пути, решительно постучала, а когда вошла в комнаты капитана после разрешения, замерла на пороге. И что дальше?
— Не думаешь же ты, что я оставлю тебя спать у порога? — кинул капитан с легкой улыбкой.
А я во все глаза смотрела на него и чувствовала, как в душе забурлило волнение. Оно лёгкой щекоткой поселилось где-то под сердцем и сбивало дыхание.
Капитан… Не был капитаном. Темно-синяя свободная рубашка без пуговиц, лишь горловина стягивалась шнурками. А сейчас они просто лежали на груди развалившегося в кресле мужчины. В цвет рубашки свободные лёгкие брюки и те самые мягкие тапочки на босую ногу. Джордан держал в руки стакан с темной жидкостью, покачивал его и смотрел на меня. Он был расслабленным, спокойным и совершенно не похожим на собранного, холодного капитана, иногда резкого и даже жесткого военного человека. Домашний Джордан Рассаширский.
— Сок будешь? — спросил он. — Если хочешь уйти, я держать не стану, Лин.
Я мотнула головой. Сглотнула, тихо, стараясь не издавать никакого шума, медленно прошла к креслу и села.
— Ну тогда пойдем спать, — на его губах заиграла улыбка. — Пижаму на случай таких мероприятий не выдают в академии, — протянул он, оглядывая меня в форме, — непростительное упущение. Я не стану тебя смущать. Раздевайся, укладывайся, я приду через пару минут.
— Спасибо, — с искренней благодарностью проговорила я, подскочила, вошла в спальню, дрожащими пальцами расстегнула все пуговицы, разделась, сложила форму, забралась под одеяла, натянула его до подбородка и затаила дыхание. Ожидание убивало.
Джордан тут же вошел, щелкнул пальцами, и свет погас, погружая комнату в непроглядную темноту. После яркого света, я не видела в темноте вообще ничего. Лишь слышала шорох, а потом почувствовала, как прогибается матрас.
И через секунду его рука скользнула по моей талии, за спину, и я оказалась мгновенно притянута и прижата к мужской груди. Голой.
— Ох! — не сдержалась я, уперевшись ладонями в грудь мужчины, и почувствовав жар его кожи. Тяжесть его рук я тоже чувствовала. Вторую свою руку он втиснул под мою голову, обнял за плечи. И я оказалась в кольце его рук. Или в капкане. Мой нос уткнулся в его шею. Но я забыла, как дышать. Между нами были лишь мои руки, но это было так не удобно.
— Сжалась в комочек, дрожишь… — тихо проговорил Джордан, едва заметно касаясь губами моего лба при каждом слове. — Я так надеялся, что ты жаждешь разорвать помолвку здесь и сейчас. Торопишься. А ты испуганный маленький котенок.
— Я… — голос дрожал даже шепотом, — я никогда не была так близка с мужчиной.
— Даже не сомневаюсь в этом. С таким папашей, — он тяжело вздохнул. — И рад, что за время побега, не пришлось столкнуться с какой-нибудь грязью в этом отношении. Дыши, Лина. Тепло твоего тела в моих объятиях меня устраивает. Я сильно расстроюсь, если проснусь с твоих холодным телом. Потому что если ты не будешь дышать, случится беда.
— Ты всегда надо мной посмеиваешься, — заметила я ворчливо. Но тихо и глубоко вдохнула.
— Это помогает отвлечь тебя от волнующих мыслей. И мне помогает. Тоже.
Я подняла голову, пытаясь увидеть в темноте его глаза, но в комнате все ещё было непроглядно темно.