Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 56

Следующие несколько недель после выписки из больницы стали моим личным, очень необычным и невероятно уютным реабилитационным центром. Я училась жить заново с гипсом, который превращал мои ноги в тяжёлые, неповоротливые столбы, с постоянной фантомной болью, которая то затихала, то вспыхивала с новой силой, напоминая о пережитом. Но каждый день был наполнен его присутствием, его заботой, его любовью, которая окутывала меня, словно невидимое, но очень ощутимое кокон. Моё утро начиналось с его голоса, его заботливых рук, его запаха, который стал для меня самым надежным якорем в этом мире, моим домом, моей личной вселенной. Глеб по-прежнему не отходил от меня ни на шаг, его присутствие было моей самой лучшей медициной. Он кормил меня с ложечки, иногда такими смешными "самолетиками" из ложки, что я не могла сдержать смеха, читал вслух, его низкий, бархатный голос окутывал меня, а иногда мы просто сидели рядом, держа мою руку в своей, и я чувствовала, как его сила переливается в меня, наполняя меня новой жизнью, новым СМЫСЛОМ. Бабушка Анна Ивановна приезжала каждый день. Её морщинистые руки приносили с собой запах трав, домашней выпечки и бесконечной мудрости. Теперь она только и говорила, поглаживая мою руку, её глаза блестели от умиления: "Лизонька, держи его крепче. Такие мужики на дороге не валяются. Настоящий мужчина, но такой нежный с тобой". А в её глазах, когда она смотрела на него, читалось одобрение, смешанное с благословением и лёгким, еле заметным намёком: "Смотри мне, не обижай мою внучку!" Я потихоньку начала привыкать к мысли, что это всё реальность. Что этот невероятный мужчина, вожак стаи, сильный и могучий, действительно любит меня. Что у меня наконец есть дом, не просто стены, а настоящее убежище, безопасность, о которой я и мечтать не смела, и забота, которую я никогда не знала. Впервые за много лет депрессия, которая душила меня, словно липкое, тяжёлое одеяло, начала отступать, уступая место робким росткам счастья. Мир перестал казаться серым и враждебным, в нем появились новые, яркие краски, тонкие нюансы чувств и эмоций, которые я училась заново ощущать. Глеб был невероятно терпелив. Его терпение казалось безграничным, словно океан. Каждое утро он приносил мне завтрак в постель - поднос с ароматным кофе, свежими фруктами и хрустящими тостами, на которых иногда выкладывал вареньем смешные рожицы. Сам кормил, если видел, что мне тяжело держать ложку - однажды он даже притворился, что сам случайно промахнулся и испачкал нос йогуртом, чем вызвал мой искренний, заливистый смех. Его движения были осторожными, а взгляд нежным, полным обожания. Читал мне вслух по вечерам, когда я не могла уснуть, его низкий, бархатный голос убаюкивал меня лучше любого снотворного, особенно когда он начинал читать строгим голосом какую-нибудь дурацкую инструкцию к бытовому прибору, просто чтобы меня рассмешить. А еще он носил меня на руках. В ванную, на диван в гостиной, к окну, чтобы показать, как за окном распускаются первые листочки на деревьях. Бережно, будто я была из хрусталя, драгоценной и невероятно хрупкой. Глеб, я же не беспомощная совсем. - смущалась я в очередной раз, когда он отказался дать мне самой доехать до кухни на коляске, легко подхватывая меня на руки, как пушинку. Я краснела каждый раз, но мне на самом деле это было приятно.

Знаю. - он улыбнулся, его взгляд был полон нежности, усаживая меня за стол, на самое мягкое, теплое место. - Но мне нравится заботиться о тебе. Позволь мне эту маленькую слабость. Прошу. А то я извелся весь, как ты тут без меня. Он подмигнул, и я почувствовала, как внутри меня танцуют бабочки. От таких слов сердце переворачивалось, делало кульбит, и я чувствовала, как по моим венам разливается тепло. Это было так ново, так ошеломляюще. Моё тело до сих пор помнило боль, но душа впервые за долгое время чувствовала себя исцелённой, расцветшей под лучами его любви. Однажды вечером, когда солнце уже начинало садиться за верхушки вековых сосен, окрашивая небо в невероятные, огненно-розовые и оранжевые оттенки, Глеб вошёл в гостиную с озорным блеском в глазах и совершенно очаровательной, чуть смущённой улыбкой. Он был одет в тёмные брюки и лёгкую, расстегнутую на пару пуговиц рубашку из тонкого льна, от которой пахло свежестью, его любимым одеколоном и его неповторимым, чуть терпким запахом.

- У меня для тебя сюрприз. - сказал он, протягивая мне тонкий кашемировый плед цвета слоновой кости, такой мягкий, что едва скользил в руках. - Одевайся теплее. Мы идём на свидание. Я посмотрела на него с удивлением, моргнула. Свидание? Здесь? В нашем уютном гнёздышке? Не до конца понимала, что он задумал, но его азарт передался мне. Внутри что-то радостно ёкнуло, и я почувствовала щекочущее предвкушение.

- Куда же мы можем пойти, мой романтик? - спросила я, пока он бережно укутывал меня в плед, его руки касались меня очень нежно. почти благоговейно, вызывая мурашки по коже.- Увидишь. Это наш секрет. - он улыбнулся, и в его улыбке читалось такое нетерпение, такая надежда, такие глубины чувства, что я просто таяла рядом с ним.