Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 56

- Виктория, уходи. - Рявкнул Глеб, его голос, обычно такой ласковый со мной, теперь был полон ярости. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован ко мне, словно он боялся, что я растаю у него на руках. - Сейчас же.- Или что? - Усмехнулась она, ее глаза блеснули. - Порвешь меня, как порвал того парня? Я ведь знаю, что ты сделал с бывшим этой твоей... - Она оглядела меня с ног до головы, словно выбирая кусок мяса на рынке. - … пассии. Он же искал её, да? Хотел вернуть?

Я похолодела, и не от ее слов, а от смысла, который я в них уловила. Того парня. Бывшим. Что она имеет в виду? Что он сделал с Максимом?

Виктория! - Голос Глеба стал таким страшным, таким низким, что я вздрогнула, и мой зверь внутри, которого у меня не было, испугался. Женщина тоже побледнела, ее глаза расширились, но она стояла на своем, не отступая, наслаждаясь моим страданием.

Что, боишься, что она узнает? - продолжала она, ее голос был ядовитым, словно змеиным шипением. - Что ты убил его? Максим Воронов. Три дня назад нашли тело в лесу. Без головы. Без рук. Без ног. Сложно опознать, не правда ли, Альфа?

Мир поплыл перед глазами. Все звуки исчезли. Остался только голос Виктории, эхом разносящийся в моей голове, и образ Максима. Без головы. Без рук. Без ног. Я посмотрела на Глеба. Его лицо было искажено яростью, глаза светились, но не серым, а красным. Это была чистая, необузданная звериная ярость. Я впервые по-настоящему испугалась его. Это был не тот Глеб, которого я знала. Это был зверь.- Глеб... это правда? - прошептала я, и мой голос был таким тонким, таким слабым, что я едва его услышала. Он наконец посмотрел на меня. В глазах его была боль. И отчаяние. Но и решимость.- Лиза… - начал он, его рука, которая держала меня, слегка ослабла, и я, пользуясь моментом, рванулась из его рук, словно раненая ласточка.

- Это правда?! - уже громче, с надрывом, спросила я, пятясь назад, спотыкаясь о ступеньки.- Да. - Твердо, без тени сомнения, ответил он, и его глаза, казалось, горели огнем. - Я убил его. И не жалею. Ноги подкосились, и я схватилась за перила, чтобы не упасть, чтобы не рухнуть в бездну, которая открылась подо мной. Весь мой мир, который только начал строиться, рухнул в одно мгновение. Ты... убийца. - Выдавила я, и это слово, произнесенное вслух, казалось невозможным. - Боже, я живу с убийцей. Лиза, выслушай меня... - Глеб шагнул ко мне, его рука потянулась в мою сторону, но я отпрянула, как от огня.

Не подходи! - Голос сорвался на крик, истеричный. - Не смей ко мне прикасаться! Ты... ты монстр! Виктория довольно улыбалась, наблюдая за нашей сценой. В ее глазах плясали торжество и злорадство.- Вот видишь, Глеб? - Произнесла она ядовитым, наслаждающимся голосом, словно победительница. - Она тебя боится. Она никогда не примет то, кто ты есть. Она никогда не примет твоего зверя. - Она сделала пару шагов к нему. - А я принимала. Любила. Но ты выбрал ее.

Глеб медленно, словно через силу, обернулся к бывшей невесте. То, что я увидела в его глазах, заставило меня отступить еще дальше. Они светились. Буквально светились серым, холодным, хищным светом, от которого по телу пробежал мороз. Это был не тот Глеб, которого я знала. Это был зверь. Чистый. Необузданный. Смертоносный.- Убирайся. - прорычал он. И этот рык, низкий, угрожающий, заставил Викторию побледнеть еще сильнее. - Пока я не сделал с тобой то же, что с тем мудаком. Пока мой зверь тебя не порвал. Виктория наконец испугалась. Ее глаза расширились, оттенок кожи стал пепельным. Она развернулась и быстрым, нелепым шагом, спотыкаясь на шпильках, направилась к выходу. У самой двери она обернулась, ее лицо было искажено ненавистью и страхом.

- Это еще не конец, Глеб. Ты еще пожалеешь. - пообещала она. Дверь захлопнулась, и этот звук прозвучал как выстрел. Мы остались одни. Посреди этого разрушенного мира. А я стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как мой мир трещит по швам. Мир, в котором убийцы могли быть героями. Мир, в котором я оказалась парой монстра. И я не знала, что делать дальше. Я побоялась взглянуть на своего спасителя.

Глава 15

Глеб

Она смотрела на меня. Глаза, которые еще недавно были полны нежности и восхищения, теперь светились ужасом. Не просто испугом. Это был животный, первобытный ужас, который я слишком хорошо знал. Ужас, который я видел в глазах своей жертвы. И я не мог ее винить. Я и был чудовищем. Монстром. Убил человека. Да, того мудака, который посмел поднять на нее руку, который смел унижать ее, причинять ей боль словом и делом. Того, кто чуть не сломал ее хрупкую душу.

Максим. Это ничтожество. Мой зверь рычал каждый раз, когда я вспоминал его имя, его мерзкий запах. После нашего разговора с Лизой, когда я узнал об очередных его угрозах, о том, как он ее ударил, о его планах пойти к ее бабушке - все внутри меня закипело. Зверь рвался на свободу. Я должен был его остановить. Не просто побить, не просто припугнуть. Он был угрозой. Угрозой моей паре.

Я выследил его. Это было до смешного просто. Его запах, прилипший к Лизе, был для меня путеводной звездой. Отвратительный, но теперь он вел меня к цели. Максима я нашел тем же вечером, когда вернулся домой. Он, как обычно, ошивался у подъезда. Ждал. Наверное, ждал Лизу, чтобы продолжить свои дешевые издевательства. Я увидел, как он достает телефон, как нажимает кнопки, как его мерзкая улыбка расплывается по лицу. Я знал, что он снова ей угрожает. Моей Лизе.

Мой зверь взбесился. Он кричал, требовал крови, требовал разорвать это ничтожество. Я чувствовал, как сила наливается в мышцы. Но я сдержался. Еще раз. Проследил за ним до ближайшего бара - его любимого притона. Подождал, пока он хорошенько напьется, пока его дружок Вадик не свалит по своим делам и не оставит героя в гордом одиночестве.

Я выждал момент, когда он, пошатываясь, поплелся домой через темный, заброшенный парк, где фонари давно не горели, а под ногами хрустели ветки. И там, в этой темноте, я загнал его в лес. Загнал как дикого зверя. Он, пьяный, не сразу понял, что происходит. Пытался что-то блеять, угрожать. Я тебя посажу! Да ты знаешь, кто я такой?! Жалкие, пустые слова.

Он даже не успел испугаться по-настоящему, когда я обратился. Полностью. Зверь сделал свое дело. Быстро. Жестоко. Как он и хотел. Одним мощным прыжком. Одним резким движением пасти. Горло. Кровь брызнула горячим фонтаном. Хруст костей. И вот он лежит, навсегда обезглавленный, его жалкое тело дергается в предсмертных конвульсиях. Я разорвал его. Разорвал на части, чтобы его никто не смог опознать, чтобы он не посмел больше подойти к моей Лизе, даже в виде трупа. Мой зверь рычал от удовлетворения, его лапы топтались по земле, разбрасывая остатки.