Страница 17 из 56
- Глеб, что случилось? - встревоженно спросила она, ее голос был так полон неподдельного беспокойства. Она подошла ближе, ее маленькая рука скользнула к моей, но остановилась, не решаясь коснуться. Работа. - устало ответил я, сбрасывая куртку. Она упала на пол, словно тяжелая шкура. Ты ранен? - Ее глаза, острые и внимательные, разглядели темное пятно на моей рубашке. Кровь. Чужая. Не моя. - Я попытался пройти мимо, уйти в кабинет, в душ, смыть с себя эту грязь, этот запах врага, чтобы не волновать ee. Но она встала на пути, хрупкая, но такая решительная.- Глеб Викторович, идем, - твердо сказала она и, к моему удивлению, потянула меня за руку. Моя тихая, испуганная мышка, которая еще недавно боялась собственных теней, вдруг стала такой решительной? Где она взяла эту силу, эту уверенность? Мой зверь внутри, словно зачарованный, внимательно следил за ней, удивленный, но довольный. Она отвела меня в ванную. Не спрашивая, почти приказывая, заставила снять рубашку. Ее глаза расширились, когда она увидела следы недавней стычкис членом соседей стаи, что для нас не редкость. - Царапины. Синяки. Ничего серьезного для оборотня, но для человека...
ее лицо стало бледным, в глазах промелькнула боль. Я чувствовал, как она внутренне сжимается.
- Кто это сделал? - тихо спросила она, ее пальцы, такие нежные, но уверенные, обрабатывали свежую царапину на моем плече, от которой тянуло холодом чужого серебра.
- Неважно. - я накрыл ее руку своей, ее кожа была теплой, живой. Мой зверь внутри заурчал, словно довольный кот. Лиза, ты же понимаешь, что моя жизнь... она опасная? Что мой мир не похож на твой? Она кивнула, не поднимая глаз, ее взгляд был прикован к ране, словно она пыталась впитать в себя мою боль.- И ты все равно хочешь быть рядом? - я осторожно поднял ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. В ее глазах я искал ответы, искал сомнения. И увидел только решимость, смешанную с тревогой.- Я не знаю. - честно призналась она. и в ее голосе звенела такая искренность, которая заставила моего зверя внутри притихнуть, жадно вслушиваясь. - Мне страшно. Очень страшно. Но… - еще страшнее без тебя. Здесь. С тобой. Я чувствую себя живой. По-настоящему.
Я не выдержал. Мой зверь внутри, наконец-то, получил разрешение. Притянул ее к себе, обнял так крепко, словно пытался впитать ее в себя, растворить в своем теле. Зарылся носом в ее волосы, вдыхая любимый, самый желанный запах в мире - мед. ваниль, ее. Она не сопротивлялась, даже обняла меня в ответ, осторожно, неуверенно, но так искренне, так крепко, что я почувствовал, как что-то внутри меня, холодное и дикое, начинает таять, уступая место теплу и нежности.
- Я защищу тебя. От всех. - Порычал я ей в макушки. и этот рык был уже не яростным. а защитным. полным обещания. - Обещаю.
Глава 14
Лиза
Утро началось не с привычного, хоть и нежного, пробуждения в огромной кровати, а с громогласного, пронзительного крика, который, казалось, сотряс весь дом. Женский. Истеричный. Сдавленный, но такой знакомый, будто он уже давно поселился в моих кошмарах. Я вскочила с кровати, сердце бешено колотилось где-то под ребрами, накинула халат, который все еще был мне великоват, и, спотыкаясь о свои же ноги, выбежала в коридор. С первого этажа доносились голоса - один принадлежал Глебу, а второй... второй был мне незнаком.- Как ты мог?! - кричала женщина. Слова, полные боли и предательства, эхом разносились по всему дому. - Мы пять лет были вместе! Пять лет, Глеб! Целых пять лет! А ты просто взял и выкинул меня! Я замерла на лестнице, не решаясь спуститься. Мои ноги, словно прикованные, не могли сделать ни шага. Что происходит? Кто эта женщина? Что она значит для Глеба?
- Виктория, мы уже все обсудили. - Голос Глеба был усталым, низким, но в нем слышалась сталь, которую я уже научилась узнавать. - Между нами все кончено. Три месяца назад. Я ясно дал тебе понять.- Ты бросил меня ради какой-то шлюхи! - Голос женщины сорвался на пронзительный визг, и это слово, брошенное с такой ненавистью, пронзило меня насквозь.
Я поежилась, хотя и понимала, что это не ко мне. Или ко мне? Значит, у него была девушка. Красивая, уверенная в себе, судя по голосу. Он мне не говорил. Хотя и не обязан был, мы же не... не были парой в том смысле, в каком он мне рассказывал. Мы были пока просто Лиза и Глеб. И эта мысль, словно лезвие, полоснула по сердцу.- Следи за языком. - В голосе Глеба появилась та самая сталь, что заставляла меня замирать. Я чувствовала, как зверь внутри него напрягся, готовый вырваться наружу. - И это не твое дело.- Еще как мое! Я должна была стать твоей женой! Главой стаи! - Она рыдала теперь, и ее рыдания разносились по всему дому, полные горечи и разбитых надежд. - А ты променял меня на... на людишку! Да еще какую! Я видела ее фото!
Серая мышь! Забитая! Неухоженная!
Серая мышь. Забитая. Неухоженная. Каждое слово было точным попаданием. Все правильно. Я и есть серая мышь. Как я могла наивно думать, что такой, как Глеб, оборотень, альфа, может быть со мной всерьез? Что я, такая, какая есть, могу соперничать с такой, как она?
Я развернулась, собираясь вернуться в комнату, спрятаться, раствориться в стенах этого чужого дома, но споткнулась о край халата, который был мне так мило подарен. Упала, больно ударившись коленом о ступеньку. Резкий, пронзительный вскрик вырвался из груди, словно ястреб из западни. Мгновенная тишина внизу. Резкая. Звенящая. А потом - быстрые, тяжелые шаги.- Лиза! - Глеб взлетел по лестнице, его огромная фигура, словно огромный серый волк, мчащийся навстречу опасности,
мелькнула перед глазами. Он подхватил меня на руки, легко, небрежно, словно я была пушинкой. - Ты как? Больно? Я не ответила, уткнувшись ему в грудь, вдыхая знакомый, успокаивающий запах виски, кедра и волка. Мне было стыдно.
Невыносимо стыдно. За то, что подслушивала. За то, что упала. За то, что испортила ему разговор. За то, что вообще существую и мешаю ему. И за то, что она увидела меня такой - слабой, нелепой, жалкой.- Так вот она. - Услышала я ехидный, полный презрения женский голос. Медленно подняла глаза. Красавица. Высокая, стройная, с длинными, блестящими черными волосами, которые каскадом спускались по идеальной фигуре. В дорогом, идеально сидящем костюме, на высоких шпильках, которые, казалось, добавляли ей еще больше надменности. Идеальная. Она смотрела на меня с таким открытым, неприкрытым презрением, что все внутри меня сжалось.