Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 26

Веду девчонку за собой, в дом. По дороге думая куда ее лучше деть, чтобы не отсвечивала, а то со злости, могу что-нибудь натворить с ней. Хм, лучшим решением будет закрыть ее в подвале. Пусть подумает над своим поведением, глядишь на следующий день и скажет чего.

Открываю металлическую дверь, лязг ключей звенит по ушам. Подталкиваю ее внутрь. Но видимо ноги ее совсем не держат, или это я силу не подрассчитал, в общем падает на бетонный пол. Жалости к ней сейчас вообще нет. Не понятно, что из себя строит. Закрываю дверь на замок. Пусть посидит, подумает. А я пока коньячку наверну, нервы успокою. Ну что за день, а? Только собрался отдохнуть, как тут звонок Шмеля с нерадостными известиями и еще эта беглянка огонек в топку с дровами подкинула.

Глава 11

Холод подвала проникал сквозь дутую, должно быть теплую куртку, но страх взял вверх, и она уже не ощущалась таковой. Тьма вокруг была не просто отсутствием света, а густой, осязаемой массой, давящей на грудь, перехватывающей дыхание. Каждый шорох, каждая капля, падающая с сырых стен, звучали как похоронный звон. предвешающий неминуемое.

Сердце билось в панике, словно птица, запертая в клетке, отчаянно и безуспешно пытающаяся вырваться на свободу.

- Открой, проклятье! Да чтоб тебя черти драли! Помогите! - голос сорвался в отчаянный вопль, эхом отдаваясь от глухих стен.

- Идиот! Мне же страшно! - всхлипнула я, голос дрожал, как осенний лист на ветру. Клаустрофобия... она душит меня, как удав! А эта тьма... тьма, хоть глаз выколи! Она пожирает меня изнутри, словно черная дыра! Клаустрофобия, словно хищный зверь, терзала мое сознание. Стены подвала казались надвигающимися, готовыми раздавить, превратить в пыль. Я чувствую себя песчинкой, погребенной под толщей земли, лишенной надежды на спасение

- Я не могу дышать. Голос потонул в зловещей тишине, словно крик в бездонном колодце. Страх сковал тело, превратил в ледяную статую, неспособную двигаться, говорить, даже думать. Только ужас, всепоглощающий и липкий, как паутина, оплетал мой разум, не оставляя места ни для чего другого. Неожиданно, послышался непонятный писк..

-Ааааа! Я завизжала и подскочила.

Черт! Что же делать? Оглядываюсь, пытаясь в темноте что-то заметить. На каком-то неведомом мне адреналине, начинаю шарить руками, дотягиваюсь до ближайшей стены. Что это? Нащупываю что-то выпирающее, как будто...точно, нажимаю и включается небольшая подвесная лампочка на потолке.

Оглядываюсь снова и ахаю. В темноте все казалось страшным, а на самом деле... Сначала подумалось что это небольшое помещение, но оказалось, что по правую сторону стоят деревянные конструкции, как полки, а на них разные банки. Подхожу ближе, поверить не могу, что у Молота тут будет склад съестного. Рассматриваю баночки с разными соленьями, помидорчики, огурчики, патиссоны, кабачки, во рту собираются слюнки от этого всего наверняка вкусного.

Тут, слышу, как дверь открывается и заходит один из громил. Не сразу понимаю, что в руках у него поднос с едой. Ставит на табуретку, стоящую в углу у стены. Хм, как вовремя. Приступаю к еде и начинаю продумывать свои дальнейшие действия, но ничего не приходит на ум. Признаваться никак нельзя, мне нужно еще живой и желательно невредимой вернуться к брату.

И у меня возникает идея, как попробовать снова сбежать.

Глава 12

Утро следующего дня

Разлепляю веки, будто выныривая из-под толщи воды. Не понятно уже утро, или еще ночь. Встряхиваюсь, расчесываю волосы руками. От пучка уже давно ничего не осталось, теперь длинные темные волосы раскинулись по плечам, словно ветви плакучей ивы. Пытаюсь встать, но ноги не сразу слушаются, тело как деревянное. Шарю по карманам. Черт! Телефон похоже оставила в комнате, когда сигала в окно. Точно! Вспоминаю о том, что у меня есть смарт-часы на руке, слава Богу живы и зарядка не села. Смотрю на время, так 8.10. Отлично, значит должны скоро принести еду. А пока подготовлюсь к «приему». Снова прохожусь вдоль рядом с соленьями, нахожу банку, которая мне вчера приглянулась, непонятно соус ли там томатный или что-то еще. Беру в руки и со всей силы разбиваю об пол. Куски стекла разлетаются во все стороны. Я, действуя быстро, куда не попала нужная мне «краска» обмазываю участки тела, предварительно сняв куртку. Убираю под ближайший стенд кусочки стекла, стараясь не порезаться, чтобы в самом деле не убиться. Беру со вчерашнего подноса нож и лажусь на пол в неестественную позу. И жду... Через примерно 5 минут моего истекания «кровью» и потом, потому что все равно страшно! Вы бы видели этих каменных, бесчувственных глыб.

Дверь скрипит, словно приветствуя смерть. Шаги приближаются, тяжелые, как поступь рока. Слышу приглушенный возглас

- Ох*еть! Голос звенит, отбиваясь от стен. Но где-то на задних нотках слышу проступающий страх. Кричит один из громил, не могу открыть глаза и выдать себя, поэтому не знаю, кто это, тот, что приносил мне еду вчера или кто-то другой.

Я лежу неподвижно, чувствую, как «кровь» продолжает растекаться вокруг, словно багровая река. Нож в руке, как символ отчаяния. Моя поза - это крик безмолвия, протест против заточения. Слышу топот, который постепенно приглушается. Наступает тишина. Приоткрываю сначала один глаз, потом другой. Никого нет. До последнего не верила, что получится обдурить. Так, видимо он побежал за помощью, значит времени у меня мало. Подрываюсь с места, хватаю куртку и выглядываю из-за двери, никого. Одеваюсь, и тихими, но быстрыми шагами направляюсь на выход. Когда Молот вел меня сюда я запомнила, что в подвал можно попасть с двух входов, один ведет в дом, он располагается справа от входа в подвал, а другой, на улицу, на территорию за домом. Он то мне и нужен. Дергаю за ручку, в надежде, что дверь не заперта. И. получается! Аккуратно открываю. Отсюда не видно домик с охраной, он расположен перед домом, а отсюда открывается великолепный вид на лес. Причем никакого ограждения нет и можно беспрепятственно попасть на территорию, хотя это если найдется смельчак, или человек без чувства самосохранения, ведь помимо дуболомов охранников есть еще и огромный, страшный пес, которого кстати не видно.

Еще раз оглядываюсь и со всех оставшихся сил бросаюсь прочь от этого злосчастного места. Снежная пыль, словно бисер, осыпает лицо, а дыхание вырывается морозным паром, как дух из заточения. Деревья по сторонам - безмолвные свидетели моего бегства, их ветви, словно костлявые руки, тянутся вслед, пытаясь удержать.