Страница 7 из 14
— Ятта, он лжет. Я не шантажировал тебя, я не отдавал тебе приказов, — взгляд Вэйда скользит по мне, и мне не остается ничего другого, кроме как снова встретиться с ним. В его глазах просто какой-то космос и искры пламени. Пламя в космосе, что в принципе невозможно. — Ты не хотела уходить, он уводил тебя силой. После того, как…
— После того, как я уложил тебя за все, что ты с ней сделал?! — Роа шагает к нему, но натыкается на выставленную вперед руку отца.
— Ятта. Ты точно ничего больше не помнишь? — Бен смотрит на меня в упор.
— Почему ты мне ничего не сказал утром?! — Я перевожу взгляд на Роа.
— А что я должен был сказать? Я понял, что ты не хочешь об этом говорить, хочешь забыть все как страшный сон!
Это полная дичь. И кошмар.
Потому что из моей жизни, из моей памяти второй раз вырвали клок, и от этого я чувствую себя неполноценной. Еще более неполноценной, чем временами чувствовала себя из-за отсутствия пламени. Эта фишечка — радость исключительно черных глубоководных, только у них самки обретают пламя вместе с парой. Остальные иртханессы живут себе вполне долго и счастливо, и с пламенем. Но мне по жизни везет.
Но страшнее всего то самое допущение, о котором я стараюсь не думать.
О том, что Вэйд мог сделать это со мной.
Заставить меня что-то забыть. Отдать мне какой-то приказ…
Нет.
Нет.
Нет!
— Я отлично помню ту ночь, — снова говорю я, поворачиваясь к Бену. — Ночь после помолвки. Вэйд не мог ничего сделать тогда…
— Значит, он сделал это вчера. Зная о том, что у нее уже был провал в памяти после оборота…
— Вайдхэн, у тебя есть что-то ценное, кроме твоего трещащего по швам эго?! — рычит Вэйд. — Ей нужна помощь!
— Если ей и нужна помощь, то только защита от тебя!
— Хватит, — произносит Бен.
В его голосе даже нет рычащих ноток, но сила, сквозящая в нем, обрывает все возражения.
— Я звоню Халлорану. И Ландерстергу.
— Серьезно?! — снова вскидывается Роа.
— Серьезно, все более чем серьезно. И если ты до сих пор не понимаешь насколько, у меня большие вопросы к твоим знаниям, Роа. Если Ятте действительно отдали приказ, это серьезное вмешательство в ее сознание, которое может привести к крайне плачевным последствиям. Это уже не наше семейное дело. Это дело страны, на территории которой это произошло, и дело Торна и Лауры, поскольку это напрямую касается их дочери.
— Ятта, — произносит Вэйд. — Я тебя люблю.
И это ударяет в меня посильнее всего остального вместе взятого.
— Он не мог этого сделать, — говорю я с такой же уверенностью, с какой знаю, что я — Ятта Хеллирия Ландерстерг. Кажется, только это я сейчас и знаю, а еще — что Вэйд никогда не причинит мне вреда. — Ему незачем.
Бен вопросительно приподнимает бровь, и я продолжаю:
— Мы переписывались еще в Рагране. Я хотела попасть в Аронгару, чтобы встретиться с ним. Я не знаю, что произошло вчера, но я знаю, что вчера точно не произошло. Вэйд не мог этого сделать.
Лицо Роа становится просто зверским, я это вижу мельком, когда перевожу взгляд на Вэйда. А вот он… он смотрит на меня так, как будто не может поверить в то, что я сказала. В свете всего произошедшего я и не должна, но я только что передо всеми призналась в том, что собиралась с ним встретиться. Наверное, все это не имело бы смысла, если бы я считала иначе. Если бы я хотя бы на минуточку, на долю секунды усомнилась в том, что он может причинить мне вред.
— Ятта, тебе лучше вернуться к себе, — холодно произносит Бен.
Он по-прежнему «спокоен», но я только что сказала, что планировала встречу с другим мужчиной перед свадьбой с его сыном. Теперь холод в его голосе адресован не только происходящему, но и мне, и я не могу его обвинять. Хотя от этого мне физически больно. Потому что…
Потому что я много времени проводила с Вайдхэнами, когда была ребенком.
Потому что Бен был для меня как второй отец.
И сейчас в его разочаровании я слышу разочарование и своего отца тоже.
А это больно.
Но поступить по-другому — значит, предать себя.
— Ятта, — одними губами произносит Вэйд, но я уже вскакиваю и бегу прочь из этой переговорной. Внутри все горит от боли, от невыплаканных слез, от того, что я не понимаю, что происходит, и не понимаю себя.
Вэйд кинул меня тогда, в прошлом, но я все равно не смогла выжечь из себя это чувство. Ни фервернским льдом, ни черным пламенем после близости с Роа. Ничем. Оно не выжигалось ничем, и все это сейчас обрушивается на меня с силой урагана, шторма, я напоминаю себе оголенный провод, вырвавшийся из рук электрика. Меня шатает из стороны в сторону, внутри искрит, высокое напряжение бьется в висках, готовое вот-вот полыхнуть пламенем и спалить все к наблам.
Зачем я все это затеяла?
Потому что не могла иначе.
Тихий голос внутри принадлежит мне. Это не родительские голоса, говорящие мне о том, что для меня важно и что ценно. Это не укор, не упрек, это не оправдание.
Это простая констатация факта.
Вальцагрд придерживает мне двери лифта, как будто они захлопнутся подобно пасти дракона и откусят мне голову. Прислонившись к поручню перед зеркалом, я стараюсь глубоко дышать и концентрироваться не на эмоциях, а на реальности, как меня учил отец, но не выходит.
Из моей памяти вырван клок…
Снова.
А я не понимаю, как это произошло. Не помню.
Что вчера было? Что…
— Вызывай врача, — едва различимым шепотом произносит один вальцгард другому.
— Не надо врача! — огрызаюсь я.
— Риам Ландерстерг, вы побелели…
— У меня все хорошо!
Истеричкой я еще не была. Кем угодно, только не истеричкой. Но сейчас, когда я представляю, что рядом со мной трется врач, задает вопросы о моем самочувствии и все такое прочее, мне хочется кричать.
Влетев в своей номер, я первым делом хватаю смартфон.
Как я могла видеться с Вэйдом? Как?! Если нет ни одного сообщения от него. Если…
Я включаю карты и нахожу отметки геолокации. А также историю присланных мне точек, среди которых последняя — Малый ледовый центр Зингсприда. Видимо, Вэйд отправил мне его вместе с каким-то сообщением, но с каким именно, я понятия не имею. Его моя память «сожрала» вместе со всем остальным. Но то, что я там была, подтверждает и приложение заказа флайсов: мой вчерашний маршрут начинается в отеле и заканчивается именно там.
Смартфон оживает в моей руке: это звонит мама.
— Ятта! — Ее голос звенит напряжением и волнением. — Ятта, как ты? Мы уже собираемся.