Страница 997 из 1047
Глава пятьсот двадцать восьмая — Глава пятьсот двадцать девятая: Обсуждение; Развертывание (часть первая)
Пятьсот двадцать девятая: Обсуждение; Развертывание (часть первая)
Пока Чжоу Цзин был в пути, известие о победе мятежников и поражении на передовой наконец достигло столицы.
В этот день придворные чиновники вели жаркие споры, обвиняя Лу Лунчуаня в некомпетентности при командовании войсками.
— Талант Лу Лунчуаня посредственен, он совершенно бесполезен. Он так легко проиграл. Бандиты — они и есть бандиты. Какой же он никчемный!
— Если бы я знал раньше, я бы отобрал у него военную власть и отправил генерала Императорского двора возглавить войска. Все было бы кончено в одном сражении!
Придворные были взвинчены и принялись беспорядочно критиковать. Их тон был полон ярости, и все они были настолько возбуждены, что, казалось, готовы были сами броситься в бой.
Хотя никто из них никогда не командовал войсками и не видел поля боя, это не мешало им считать себя экспертами. Они держались с высокомерием, проклиная Лу Лунчуаня за неумелое командование. Это в полной мере отражало поговорку о том, что «языком молоть — не мешки ворочать».
В их ожиданиях идеальным исходом было бы то, что обе стороны понесли бы тяжелые потери. Они хотели не только успешно уничтожить бандитов, но и ослабить войска Лу Лунчуаня. Убить двух зайцев одним выстрелом.
Как только стороны перестали пребывать в желаемом ими тупике, и ситуация вышла из-под контроля, чиновники пришли в ярость.
Лу Лунчуань потерпел слишком сокрушительное поражение, разрушив планы Императорского двора. Двор изначально хотел остаться в стороне и пожать плоды, но теперь их планы не просто провалились, они еще и лишились части припасов, позволив врагу стать сильнее.
Думая об этом, придворные испытывали недовольство Лу Лунчуанем и одновременно тревогу из-за сложившейся ситуации.
Тайный посол Пан Хун молчал. Он холодно смотрел на чиновников, чья неприглядная сущность вылезла наружу, и не мог удержаться от злорадства.
Он всегда выступал за скорейшую отправку войск, но эти царедворцы не обращали на него внимания. Они считали, что ситуация под контролем, и хотели угодить предпочтениям Императора, чтобы сэкономить военные расходы, поэтому всегда отвергали его советы, надеясь и дальше наблюдать со стороны, извлекая выгоду.
Война — это дело, где в любой момент могут произойти тысячи перемен. Нынешняя ситуация менялась к худшему. Как он и предсказывал тогда, результатом жадности стало полное разрушение всего и вся.
Пан Хун в глубине души презирал эту группу ученых мужей. Однако, поскольку тогда Император поддержал другую сторону, он не смел демонстрировать свою насмешку. Он лишь молча опустил голову.
Восседая на троне дракона, Император слушал комментарии чиновников. Как он мог не знать, что эта группа людей просто перекладывает вину? Его выражение лица было крайне неприятным.
Цинь Сун кашлянул и вышел вперед:
— Поскольку битва проиграна, Лу Лунчуань, естественно, не может избежать ответственности. Вот только мы не знаем, жив он сейчас или мертв, так что говорить об этом бесполезно. Крепость Небесного Царя — это лишь банда, которую мы завербовали. Даже если они разбиты, Императорскому двору это не повредит. Нам следует расставить приоритеты. То, что мы должны обсудить сейчас, — это как справиться с этим Чэнь Фэном.
Выражение лица Императора немного смягчилось, он кивнул и сказал: «Министр Цинь прав. Чэнь Фэн принес бедствие стране и народу. У кого-нибудь есть план, как с ним справиться?»
Министры тут же умолкли и опустили головы. Они уставились на свои «маленькие достоинства», словно превратились в безмолвные деревянные статуи.
— Двор полон военных и ученых мужей, но ни у кого нет дельного плана?
Затем он посмотрел на Пан Хуна и произнес глубоким голосом: «Министр Пан, вы — военный советник. У вас есть блестящие идеи?»
— Ваше Величество, бандиты закаляются в боях и захватили остатки сил крепости Небесного Царя. Их мощь растет с каждым днем. Если позволить им усвоить то, что они получили, в будущем с ними будет еще труднее справиться. На мой взгляд, нам следует немедленно мобилизовать элитные пограничные войска и стянуть силы из различных провинций, чтобы наступать с нескольких сторон для подавления мятежников…
Теперь, когда бандиты только что пережили огромное сражение и еще не успели полностью оправиться, нам следует воспользоваться этой возможностью, нанести молниеносные удары и не дать бандитам перевести дух.
Услышав это, Император нахмурился и замолчал.
Видя это, Пан Хун сделал паузу, прежде чем продолжить:
— Из главнокомандующих трех армий я хотел бы предложить одну кандидатуру. Это потомок герцога И, Ма Чэн. Его зовут Ма Чжэнь. В настоящее время он является послом по вопросам обороны округа Пу, а также послом-хранителем округов И и Лу. С юных лет он усердно изучал военное дело, искусен в стрельбе из лука и верховой езде. Он выдающийся стратег и умеет командовать войсками. Это талант.
Глаза Императора загорелись: «Раз он потомок одного из генералов-основателей, значит, он должен обладать выдающимися способностями!»
Министры тут же принялись перешептываться.
Этот Ма Чэн был генералом-основателем Великой Ся, также славившимся своей доблестью. Его храбрость и тактические навыки были первоклассными. Семья Ма всегда была в списке опытных генералов и знати Великой Ся.
Пан Хун сложил руки и решил ковать железо, пока горячо. Он продолжил: «Я предложу еще двоих, чтобы они помогали командующему. Один из них зовется Хуан Пин, потомок маркиза Цзиянь. Он служит под командованием армии государства Ци и чрезвычайно строг в управлении войсками. Его боевые искусства необычайны. Другой — Юйвэнь Янь, потомок маркиза Добродетели. Он находится под командованием армии Хунъу и силен в необычных стратегиях. Оба они — прославленные генералы династии, так что, естественно, они не чета Лу Лунчуаню».
Император погладил бороду и кивнул. Он был весьма удовлетворен тем, что в династии есть такие таланты.
Однако он тут же осознал, что еще не дал согласия на отправку войск. Почему он говорит о кандидатуре командующего?
— Я еще не решил насчет отправки войск. Давайте обсудим это снова…
Расходы на отправку сил крепости Небесного Царя для подавления бандитов все еще оставались в допустимых пределах, поэтому Император не возражал. Однако если бы Императорский двор лично отправил войска для их подавления, военные расходы составили бы астрономическую сумму. Он не мог не колебаться.