Страница 1002 из 1047
Глава дополнительная пятьсот тридцать — Глава пятьсот тридцать первая. Пятьсот тридцать первая: Жалоба; Утрата милости (часть вторая)
Пятьсот тридцать первая: Жалоба; Утрата милости (часть вторая)
Когда император услышал это, он немного забеспокоился: «Неужели кто-то действительно может достичь такого уровня в боевых искусствах?»
Чжоу Цзин на мгновение замолчал и сказал: «Этот даос тоже не слишком много знает, но, раз Чэнь Фэн может превосходить большинство мастеров боевых искусств в мире, в нем должно быть что-то особенное. Этому даосу уже непросто тягаться с ним, даже обладая божественной силой, дарованной бессмертным. Интересно, есть ли в этом мире хоть кто-то, кто может сравниться с ним».
Выражение лица императора изменилось, и он умолк.
Спустя некоторое время он наконец медленно проговорил:
— Лу Лунчуань потерпел сокрушительное поражение, но Чэнь Фэна нельзя игнорировать. Императорский двор уже принял решение отправить войска в атаку. Тайный советник Пан специально просит тебя выступить и сдержать Чэнь Фэна. Интересно, что ты думаешь по этому поводу?
После этой битвы мастер совершенства Ветроход уже подтвердил свою боевую мощь, которой было достаточно, чтобы сравниться с Чэнь Фэном. Поэтому император не волновался так сильно, как в прошлый раз.
Более того, на этот раз Императорский двор лично отправлял войска. Он беспокоился лишь о боевой мощи Чэнь Фэна и боялся, что армию Императорского двора постигнет та же участь, поэтому не мог не прийти к мысли снова отправить в поход Лин Фэнцзы.
В конце концов, на текущий момент только мастер совершенства Ветроход имел опыт победы над Чэнь Фэном. У него не было иного выбора, кроме как продолжать полагаться на него.
Чжоу Цзин на мгновение остолбенел, прежде чем притворился спокойным и сказал: «В этот раз отравление повредило моему совершенствованию. Изначально мне требовалось восстанавливаться год или полтора, но раз Его Величество отдал приказ, этот даос, естественно, подчинится».
Эта поездка продемонстрировала его боевую мощь, и Императорский двор рассматривал его как важное оружие для борьбы с Чэнь Фэном. Для Чжоу Цзина было ожидаемо, что его отправят снова, но он не предполагал, что это произойдет так скоро.
Он только вернулся и вдруг снова должен был уйти. Он не желал этого, но все же выразил готовность: до тех пор, пока император посылает его, он не будет противиться.
В конце концов, император сам проявил инициативу и подсадил в армию вражеского лазутчика. Разве мог он возражать?
Однако император заколебался и покачал головой: «Я был слишком нетерпелив. Мастер, хорошенько отдохни. Давай обсудим этот вопрос позже».
Помолчав, он смягчил тон:
— Ты внес огромный вклад, поэтому я, естественно, вознагражу тебя в соответствии с твоими заслугами. Я также расследую дело об убийце. Мастер, ступай и отдохни.
— Благодарю, Ваше Величество.
Чжоу Цзин вежливо поклонился, подсчитывая в уме варианты.
Он не был уверен, как именно император накажет секту Нефритового Котла, но, учитывая, что план императора по строительству Храма Императора требовал теоретической поддержки со стороны секты Нефритового Котла, велика была вероятность, что наказание будет отложено, и он не станет сразу казнить Нин Чжунцзюня и остальных.
Впрочем, это не имело значения. Он пришел пожаловаться лишь мимоходом. Он все равно планировал использовать Чэнь Фэна как основное средство для ответного удара.
Силовые решения были самыми прямыми. Ну и что, если секта Нефритового Котла неплохо устроилась при дворе? Он мог просто вырвать секту с корнем и разносить ее каждый раз, когда они будут восстанавливать ее в будущем.
…
Лицо Нин Чжунцзюня было чернее тучи, а лицо Инь Наня выражало панику.
— Лин Фэнцзы на самом деле выжил. Это плохо… Мастер секты, что нам делать?
Тон Инь Наня был встревоженным.
Нин Чжунцзюнь не ответил. Его выражение лица становилось все мрачнее, он втайне злился на своих подчиненных за то, что они не выполнили свою работу как следует.
Применив несколько смертоносных приемов, он все равно не смог убить Лин Фэнцзы и даже позволил ему вернуться с информацией. Это были плохие новости для секты Нефритового Котла.
В этот момент Нин Чжунцзюнь тоже не знал, что делать.
Находясь под носом у императора, он не осмеливался и дальше действовать опрометчиво.
Даже если теперь он жалел, что послал кого-то тайно навредить Лин Фэнцзы, это было лишь потому, что он осознал свой провал.
Если бы все повторилось, Нин Чжунцзюнь все равно искал бы способы избавиться от соперника, который боролся за благосклонность.
— Интересно, как много внутренней информации известно Лин Фэнцзы…
Нин Чжунцзюнь не мог не чувствовать сожаления, страха, беспокойства и прочего. Все проистекало из того, что он не был уверен, знает ли Лин Фэнцзы, кто стоял за этим, и сколько информации он раскроет императору.
Однако, как бы он ни волновался, ему оставалось только ждать исхода.
В этот момент его подчиненный сообщил, что прибыл евнух из дворца с указом от императора.
Нин Чжунцзюнь и Инь Нань поспешно приняли его и привели своих подчиненных поприветствовать гостя у входа в Императорское астрономическое бюро.
Евнух спокойно окинул их взглядом и неискренне улыбнулся:
— Его Величество приказал: на Императорских астрономах лежит обязанность наблюдать за временем. Тяжкая ответственность покоится на их плечах. Главный надзиратель Нин, ввиду вашей загруженности на работе, Его Величеству больше не требуется, чтобы вы являлись в суд каждый день. Пусть заместитель надзирателя Императорских астрономов займет ваше место.
Как только он закончил говорить, все присутствующие в шоке задержали дыхание.
На самом деле Императорским астрономам не было необходимости посещать суд каждый день. Именно благодаря милости императора Нин Чжунцзюнь всегда имел право присутствовать на ежедневных собраниях двора.
Теперь, когда император забрал его полномочия и передал их мастеру совершенства Ветроходу, сигнал был более чем очевиден.
Это был знак утраты милости!
В глазах Нин Чжунцзюня потемнело. Он стиснул зубы и, превозмогая себя, произнес: — Благодарю за заботу, Ваше Величество!
…
С другой стороны, Лу Лунчуань и остальные вошли в городские ворота. Все они выглядели изможденными долгой дорогой.
Выражение лица Лу Лунчуаня было безрадостным и безразличным.