Страница 14 из 23
— Хочу тебя. Не навсегда, — я перебил ее раньше, чем она успела возразить. — Заключим договор, и ты станешь моей. На год. За это время я найду твою мать, где бы она ни была, а после ни один альфа к тебе не приблизится. Потому что официально ты все еще будешь моей, а неофициально сможешь строить свою жизнь как захочешь. Путешествовать. Кайфовать. Да хоть рожать спиногрызов на личном острове от наложников с опахалами. Отступными я тебя обеспечу.
Зверь внутри зарычал от такого варианта развития событий, но я лишь поморщился. Одна из особенностей рожденного от альфы и имани — возможность с легкостью контролировать своего волка. Для таких как я это гораздо проще, чем даже для самых сильных чистокровных альф.
— Идет? — холодно спросил я.
— Мне не нужны твои отступные, — выплюнула Мишель. — Просто найди мою маму.
Она отвернулась, посмотрела в окно: мы как раз ехали через исторический город, где остатки крепостной стены крайтонской крепости напоминали о нашем кровавом прошлом. Передернула плечами и произнесла:
— Я согласна.
Мишель Монро
Я согласна.
Один лишь Владыка знает, чего мне стоило вытолкнуть из себя эти слова! Хотя стоимость была у всего. У всех. Просто кто-то берет деньгами, кто-то безопасностью, кто-то информацией… Я ненавидела вервольфов, ненавидела Экрота, но если кто-то был способен найти мою мать, не просто найти — освободить ее из рабства, то именно этот альфа.
Наверное, я совсем отчаялась, если решила продать себя. Свое тело. В рабство. На год. Вервольфу! Но я действительно отчаялась. Я искала маму, но натыкалась на стены. Раз за разом заходила в тупик. Мне не хватало ресурсов. Связей. Возможностей. У Экрота они были. У него было все.
И он хотел заполучить меня.
Хочу тебя.
Ничего более возбуждающего и будоражащего я в жизни не слышала. Его рычание, похожее на шепот, стелилось пламенем по коже. Я прекрасно почувствовала, насколько сильно он хотел меня. Ощутила бедром его ствол.
Я не знала радоваться этому или нет. Пока не определилась. Потому что моя осторожность вопила мне на ухо: скажи, чтобы он отвез тебя в полицию. Вернись домой. Откажись от поисков. Ты и так попала в ловушку, не загоняй себя в еще большую задницу.
Я криво усмехнулась, вспомнив о словах альфы про тему задниц. Что поделать, если моя жизнь, не считая детства, напоминает филейную часть?
С полицией мы все проходили: они не помогут. А онпоможет.
Наверное, я сошла с ума, если так думаю, но… Анхель мог взять меня прямо сейчас, на заднем сидении авто, выдрать меня, не спрашивая, а из-за долбанного гена И я бы была даже не против. Рядом с ним мой контроль будто разжижался. Я горела вся. Но он не стал, предложил контракт. Возможно, именно это —то, что он, мать его, весь правильный вервольф, и побудило меня согласиться.
Он поможет, или не поможет никто. Если ради этого нужно немного потерпеть, ничего страшного. Это лучше, чем быть проданной Шимланом каком-то уроду навсегда или отказаться от поисков мамы и до конца своих дней мучиться чувством вины, что не сделала все, что могла!
Год, Миш. Это всего лишь год.
По крайней мере, я себя в этом убеждала, пока мы ехали. Отвернулась к окну и зажала ладони между коленей. Экрот с кем-то переписывался в телефоне, и я больше не нарушала наше хрупкое молчание. Я и так много всего наговорила. На год вперед! Плюс легче совсем не стало: меня продолжало будоражить от мускусного аромата вервольфа. Ген имани, вся моя природа требовала вернуться к тому, на чем мы остановились, и это злило.
Смогу ли я контролировать себя в этих деловых отношениях?
Меня все еще потряхивало, когда внедорожник въехал на мост, покидая историческую часть города и направляясь в новую, более современную, где небоскребы словно пытались дотянуться до неба. К одной из таких громадин из стекла и металла мы подъехали, а затем нырнули на подземную парковку и остановились на козырном месте возле лифтов.
Анхель вышел из автомобиля, и я быстро толкнула дверь со своей стороны, вылезая раньше, чем он обойдет машину.
— Нетерпеливая, да? — усмехнулся он, оказываясь рядом со мной. У меня загорелись уши, потому что почудилось, что речь вовсе не о моем желании держаться от него подальше. О другом, гораздо более чувственном желании.
Я вздрогнула, когда на мои плечи упал его пиджак. Меня мгновенно окутало теплом альфы, словно укрыло его ароматом, поэтому я едва поборола инстинктивное порыв этот пиджак стряхнуть. Это было как минимум невежливо по отношению к тому, кто собирался мне помочь.
Мы шагнули в ультрасовременный лифт, Анхель провел ключом возле датчика, и нас быстро подкинуло вверх. Я постаралась отодвинуться от него настолько далеко, насколько позволяло ограниченное пространство, но в следующую секунду забыла обо всем на свете. Потому что этажи с парковками закончились, и стены лифта оказались прозрачными. От вида ночного, сияющего множеством огней Крайтона захватывало дух. Передо мной раскинулись извивающаяся змеей река, впадающая в темное море, перекинутые через нее мосты, самое большое в мире колесо обозрения вдали, как колесо волшебной кареты, огромная луна, выглядывающая из-за серых облаков.
То ли от красоты, то ли от скорости лифта, у меня заложило уши, и я покачнулась, когда прозрачная капсула все-таки остановилась на нужном этаже. Экрот тут же сжал пальцы на моем локте, вроде бы невинно, но меня словно током ударило. Отвлекло.
— Ты когда в последний раз ела? — яростно поинтересовался он.
— Утром, — призналась. — Кажется.
— Кажется? — прищурился альфа.
— Там, где меня держали, не было окон и часов.
Анхель грязно выругался, а затем потянул меня за собой из лифта.
«Беги, пока не поздно», — просигналила мне интуиция, но дверь за спиной захлопнулась с мягким «дзынь».
Поздно. Я в западне.
Теперь я поняла, почему Экрот подносил ключ на парковке: мы оказались прямо в огромном холле квартиры. Превалирующий стильно-черный, кожа и дерево в интерьере даже не намекали, а сообщали открытым текстом, что холостяцкой. Холл заканчивался роскошной гостиной с диванами, на которых вполне могла разместиться парочка команд по футболу, и громадной сияющей серебристой трубой, спускающейся с потолка, в которой я с трудом угадала камин. За диваном и камином расстилался тот же прекрасный вид, что и из лифта: панорамные окна позволяли все рассмотреть до мельчайших деталей.