Страница 24 из 26
Витта отправилась к дому убитой, где сейчас толпилось столько желающих обмусолить подробности трагедии, что выведать какую-нибудь информацию не составило бы труда. Причем абсолютно нейтрально, потому что кругом хватало и других любопытствующих.
Ну а я пошла к таверне «Золотой дракон», где в последний раз видела несчастную Мару живой. Усевшись за дальний столик, дождалась подавальщицу. Та, заплаканная совсем юная девчонка, явно горевала по потере.
— Здравствуйте, — шмыгнула она носом. — Сегодняшнее блюдо дня: ягненок с капустой. Желаете попробовать?
— Нет, спасибо. Я буду только травяной чай, — улыбнулась я ободряюще. — Простите за моё любопытство, но... У вас что-то случилось?
— Вы разве не слышали? Моя подруга... напарница... вчера была убита...
Кажется, я случайно выиграла джекпот. Девушка явно хотела поделиться своей болью, ее даже особо «зажимать» не придется, чтобы опросить. Достаточно сочувствовать и задавать правильные вопросы. И со стороны никому не покажется, что я выведываю информацию. Сама же рассказала.
А я просто подставила плечо.
Ну и ещё меня заинтересовало, что она сразу квалифицировала случившееся убийством. Без малейшего сомнения.
— Ох, нет! — я картинно приложила ладони ко рту. — Как это случилось?!
Подавальщица оглянулась налево-направо, убедилась, что в столь ранний час других посетителей нет, а хозяин не стоит над ней коршуном. И, наплевав на мой заказ (ну, не очень-то мне и требовался этот чай), плюхнулась напротив.
— Вы что, не знаете? Все об этом говорят! Она просто рухнула замертво!
— Почему вы считаете, что это убийство? Может, у неё прихватило сердце? То есть простите, если я слишком любопытна...
— Ничего страшного, — девушка чуть ближе подвинулась ко мне. — А как иначе? Не верю я в такие совпадения. Мара была здорова, как бык. А потом р-р-раз... А еще... она говорила, что за ней кто-то наблюдает... а я не поверила. Посмеялась, мол, она себе цену набивает. У меня-то жених есть, а у нее никого...
Девушка опять шмыгнула носом, да так громко, что из каморки у кухни высунулся хозяин таверны и зычно цыкнул:
— Валери, хватит языком трепать, кыш работать!
— Да-да! — закивала девушка и принялась усиленно стирать невидимую грязь со стола, но только хозяин скрылся обратно за дверью, как успокоилась.
Ясно, не самая усердная работница. Зато болтливая. То, что доктор прописал.
— Вы давно дружили с Марой, да?
— Да уж несколько лет, как я из соседнего Сала́ха сюда перебралась, так с тех пор мы с Марой были не разлей вода, — охотно пустилась рассказывать девушка. — Мара и помогла мне в Лакоре обустроиться, что бы я без нее делала... Она мне как сестра была, понимаете?
— Очень понимаю, — с сочувствующим видом покивала я. — Тяжело терять такую подругу...
— Дыа-а-а! — завыла девушка и громко высморкалась в ту самую тряпку, которой до этого протирала стол.
— А сама Мара — местная?
— Коренная лакорка, ага, — Валери вытерла с щеки одинокую слезу. — Я и говорю: она была здорова, как бык! Настоящая такая лакорка, которую ни мороз, ни хворь какая не берет, ну вы же знаете, какой тут крепкий народец живет, да?
Ну да, я-то теперь хорошо знала, какие местные жители крепкие по здоровью, после того как наварила сдуру всяких зелий от простуды и осознала, что такие товары здесь почти никому не нужны.
— Чтоб Мару так срубить, надо что-то очень серьезное в ход пускать, — тихо произнесла Валери, заглядывая мне в глаза. — А она, представляете, прям на пороге таверны и упала замертво!
— Как так? — хмуро спросила я, думая об аналогичном трупе на пороге своей лавки.
— А вот так! Вбежала в таверну, за горло хватается, глаза вытаращила — а сказать ничего не может. Мы с Дина́ром кинулись к ней, думали — мож, чем подавилась, ну или что-то такое. А она... А она!..
Губы Валери задрожали от сдерживаемых рыданий.
— Так она с продуктовой корзиной на пол и повалилась, — тихо закончила девушка. — Вроде ненадолго на рынок бегала, да в пару лавок по пути забежала, всё с ней в порядке было, а потом вот... Потом...
Девушка вновь громко высморкалась в несчастную тряпку.
— Я думаю, что ее чем-нибудь отравили, — прошептала Валери. — Не может иначе здоровый человек так быстро и странно умереть.
— А следователи что говорят?
Девушка раздраженно пожала плечами.
— Ничего они пока не говорят. Только бегают, как напыщенные индюки, особенно один, который там самый главный.
Я мысленно усмехнулась. Наверняка про генерала говорит.
— А враги у Мары были? — осторожно спросила я.
Не забывала при этом хлопать глазками с приоткрытым ртом, изображая удивленную и напуганную рассказом девушку.
— Да какие враги, я вас умоляю, — отмахнулась Валери.
— Ну, посетители там какие-нибудь недовольные...
Валери грустно покачала головой.
— С Марой разве что забавы ради спорили и скандалили, для поддержания боевого духа, так сказать.
— Валери, чтоб тебя в адову дыру засосало! — неожиданно громко и резко гаркнул хозяин таверны, вышедший из каморки. — Я тебе сейчас сам боевой дух поддержу! А ну, марш работать!
Девушка тут же вскочила на ноги и принялась усердно протирать соседние столики. Правда, учитывая, что эта тряпка минуту назад служила носовым платком, то я бы за эти столики сегодня не садилась...
Впрочем, ладно. Я получила максимум, что могла выжать. Оставаться тут и донимать других посетителей бессмысленно. Не смогу же я каждый раз изображать «случайный» интерес к смерти Мары. Где-то на третьем столике меня за нездоровое любопытство и под зад ногой выпихнуть могут.
Поэтому будем работать с тем, что имеем.
Знаний не так много, но несколько основных моментов можно вычленить: Мара местная, она была здорова и не имела явных врагов.
И что это нам дает?
А ничего ровным счетом.
— Ай, точно же, ваш чай... — вспомнила вдруг Валери. — Подождите секундочку, сейчас заварю!
— Не стоит, я вспомнила, что у меня... неотложные дела. Вот, держите, за то, что отняла ваше рабочее время.
Я положила монеты, равные стоимости чая, на стол и поспешила улизнуть из таверны. А то с расторопностью подавальщицы мне этот несчастный чай принесут хорошо если во второй половине дня.
Нужно валить.
Я уже выходила на улицу, когда...
Бам!
Столкнулась лицом к лицу с генералом-драконом.
— Ой, — сказала я, смутившись. — Простите, пожалуйста, я не нарочно каждый раз на вас натыкаюсь.