Страница 2 из 26
Молодой человек ввалился в лавку, глянул на меня выпученными глазами и попытался что-то сказать, но внезапно схватился за горло и рухнул к моим ногам.
Я уставилась на лежащее у прилавка тело и обреченно застонала.
А вот и в-третьих.
Жмурик на пороге моей несчастной лавки.
Я грустно посмотрела на бездыханного молодого человека. Тот в ответ не менее грустно таращился на меня безжизненным взглядом.
— Хэй, поднимайся давай! И дверь закрой с той стороны, холодно же! — произнесла я в надежде на то, что человек сейчас передумает и начнет вести себя прилично.
Тот приличным становиться не торопился, и мне пришлось выйти из-за прилавка, отряхивая руки от петрушки. Впрочем, нож я оставлять на столе не решилась и сжала его покрепче, направляясь к телу. А то мало ли... От местных жителей можно ожидать чего угодно, по улочкам всякий люд бродит. И нелюдь тоже.
Я осторожно потыкала носком ботинка молодого человека. Тот, к сожалению, не пошевелился и не торопился избавить от своего прекрасного общества.
Он был совсем молодой. Одет в обычную зимнюю мантию и такие же черные брюки. Только почему-то босой. Сумасшедший! Как можно в такой лютый холод бегать по снегу без обуви?
А, наверное, это коренной лакорец, а местные жители тут все с прибабахом и столь устойчивы к морозу, что могут даже подолгу в проруби купаться. Я когда в первый раз такие ледяные заплывы их увидела, мне чуть плохо не стало.
Хотя... Нет, все равно странно, просто так по сугробам босиком тут никто не бегает. И уж тем более — не падает замертво чуть ли не в ножки прекрасных леди. Я была не то чтобы леди, но мысленно к ней стремилась. Мечтать не вредно, все дела...
Я задумчиво потерла подбородок, размышляя, как мне поступить дальше. Надо, наверное, позвать на помощь? А кого? За несколько месяцев пребывания в этом мире я как-то не сталкивалась со столь щекотливыми ситуациями и не понимала, как мне правильно действовать. Одно было ясно точно: надо было для начала оттащить его куда-то, чтобы закрыть дверь, потому что я уже начала подмерзать. А пока местных стражей правопорядка дождешься, то я окончательно превращусь в сосульку, а заодно отпугну всех возможных покупателей.
Я тяжело вздохнула, дунула на мешающую прядь волос, спадающую со лба, и сначала потянула незваного гостя на улицу, потом представила, как эпично буду выглядеть со стороны, вытаскивая бездыханное тело из своей лавки, и потащила его обратно.
За сим чудесным занятием меня и застала Эля, как раз вернувшаяся с рынка с корзинкой в руках, из которой доносился приятный аромат выпечки.
Подруга и моя помощница в одном лице смерила меня тяжелым взглядом, глянула на нож в моей руке, потом посмотрела на тело и снова на меня. Осторожно произнесла:
— Ди, когда я говорила, что нам нужно придумать способ привлечь внимание к нашей лавке, чтобы вытащить ее из плачевного положения, я немного не то имела в виду...
— Это не то, о чем ты подумала, — произнесла я фразу, которую сотню раз слышала в дешевых фильмах.
Теперь же она вырвалась сама по себе. Без моего на то желания. Потому что другого объяснения у меня не было от слова «совсем».
Эля скептически хмыкнула.
— А что я, по-твоему, подумала?
— Что я убила этого человека и теперь пытаюсь спрятать тело.
Она одобрительно кивнула.
— Ну, допустим, я именно так и подумала. Ход мысли угадан тобой верно. А что же происходит на самом деле?
— Он... того...
Я развела руками.
— Я вижу, что не этого. Можно как-нибудь поподробнее?
Пусть не сразу, но у меня получилось объяснить, откуда тело взялось в лавке и почему мы с ножом к его кончине не причастны. Подруга слушала внимательно, абсолютно без эмоций. Я даже позавидовала её выдержке. Не девушка — кремень.
— Ясно, — подытожила она. — Так, бери нашего гостя за ноги, я за руки, вместе потащим.
— Куда?
— Ну, для начала — подальше от зала. А то он слишком уж красноречиво пялится на будущих покупателей. Мол, смотрите, я тоже отведал зелья этой прекрасной дамы, а после окочурился. Берите, не пожалеете.
— Точно! Надо закрыть дверь, чтоб больше никто не вошел! — я метнулась к защелке, но Эля дернула меня за рукав.
— Стоять! Подозрительно будет выглядеть. Мы лавку никогда раньше семи не закрываем, а тут не работаем как раз в момент, когда кто-то изволил подохнуть неподалеку. Нет уж. Потащили в подсобку, пока поблизости никого.
Вскоре многострадальный мертвец лежал среди мешков с сушеными травами, печально сложив на груди руки. Это он не сам. Это мне показалось, что валяться с широко расставленными как-то негоже. Я ещё и глаза подумывала ему прикрыть, но не решилась.
Что же нам делать?..
— Слушай. Надо, наверное, вызвать следователей? — внезапно осенило меня.
— И что ты им скажешь? — в голосе помощницы слышался явный скептицизм. — «Это не то, о чем вы подумали»? — передразнила она меня.
— Ну-у-у, да. А что не так?
— Предположим, тебе поверят и не казнят. Но ты хоть представляешь, как сильно это ударит по нашей репутации и отразится на продажах? Следователи оцепят лавку и запретят сюда ходить, пока не завершится расследование. Это могут быть недели, а то и годы.
— Не понимаю. При чем тут наша лавка и расследование? Его же не здесь убивали.
— Но окочурился он — здесь. От этого и будут плясать. Тебе оно надо?
В её словах, к сожалению, была огромная доля истины. Лавка — единственный мой способ дохода. Я и так особо не шикую, но денег, полученных с продажи трав, хватает на жизнь.
Я уже говорила, что однажды просто рухнула сюда из другого мира?
Когда это случилось, денег «на первое время» мне никто не спешил вручить. На столе лежал договор, в котором значилось: отныне я — полноправная владелица «Трав и зелий», как незамысловато назывался местный магазинчик.
Прежняя хозяйка умерла, наследников после себя не оставила. Поэтому получи и не жалуйся, теперь это всё твоё. Осталось поставить закорючку.
Ну, я и согласилась. От безысходности.
А куда деваться?
Кругом — снега. Мир незнакомый. Возможности выбраться — никакой.
Позже обнаружила среди завалов увесистую книженцию, в которой моя предшественница долгие годы описывала разные рецепты отваров и способы заготовки всяких корений. Торговать стало чуть проще.
Жила я на втором этаже этой же самой лавки.
В общем, лишаться покупателей — не в моих интересах.