Страница 9 из 12
Она болтала без умолку — о балах, о том, кто с кем рассорился за лето, о новой служанке, что не умеет укладывать волосы, — и вдруг осеклась, разглаживая на коленях подол.
— А знаешь... — голос ее сделался тише. — Все никак не привыкну, что Мерлин с нами не будет. Вхожу в корпус и будто ищу ее глазами. Глупо, да? Столько месяцев прошло, — она моргнула, прогоняя тоску, и тут же тряхнула кудрями. — Ладно! Не будем о грустном.
Я кивала, вставляла словечки наугад, а сама ловила каждую крупицу. За четверть часа Линнея, сама того не ведая, рассказала мне больше, чем Аврелия за всю подготовку: как они жили в прошлом году, кто с кем водился, чье имя произносят с придыханием, а чье сквозь зубы. И всякий раз, когда речь заходила о «нас» — как «мы» веселились, кого «мы» ставили на место, — у меня холодело внутри. Аврелия и Мерлин, судя по всему, держали академию в страхе.
— Так, все, хватит киснуть! — Линнея хлопнула в ладоши и просияла. — У меня новость. Старшекурсники в субботу закатывают вечеринку в старой оранжерее. Мы идем. И слышать ничего не желаю.
— Я...
— Идем-идем. Тебе надо развеяться после всего. И грех прятать такое личико по углам, — она уже рылась в моем шкафу, выхватывая платья Аврелии и придирчиво их оглядывая. — Так, это старье, это ты надевала сто раз... о, а вот это! В этом ты их всех уложишь на лопатки.
Я поддалась. Спорить с Линнеей было бесполезно, да и в голове у меня уже сложилось: вот он, мой шанс. В полутьме оранжереи, за вином и музыкой, языки развяжутся и люди заговорят свободнее. Там я, не выспрашивая ничего в лоб, услышу то, что при свете дня держат за зубами: о Мерлин, о ее последних днях, о той, чье лицо я теперь носила.
Я взяла у Линнеи платье, приложила к себе перед зеркалом и как бы между прочим спросила:
— И кто там будет?
— Да все! — она всплеснула руками. — Дети советников, старшие, кураторы... — Линнея загибала пальцы, называя имена, половина которых мне ничего не говорила. А потом, все тем же беспечным тоном, обронила: — И вся наша прежняя компания соберется. Мы ведь тогда тоже сидели на вечеринке, прямо перед тем, как она...
Линнея не договорила, отвернулась к зеркалу и вдруг притихла.
Глава 12. Старая схема
Суббота подкралась незаметно, и к вечеру Тея хлопотала надо мной, как наседка.
Она затянула на мне шнуровку, расправила темно-изумрудный шелк по бедрам, уложила волосы в высокую прическу и отступила, любуясь делом своих рук.
— Ох, госпожа, до чего же вы хороши. — Она прижала ладони к щекам. — В этом платье вы всех там затмите, честное слово. Ни одна леди с вами не сравнится.
Я поглядела в зеркало. Оттуда на меня смотрела Аврелия Морвейн — золотоволосая, тонкая, в дорогом платье, с холодным блеском в чужих глазах. Красивая до чужести. Я давно перестала узнавать в этом отражении себя.
— Госпожа... — Тея замялась, комкая в руках полотенце. — А вы во сколько думаете воротиться? И... понадоблюсь ли я вам завтра?
— А что такое? — я обернулась.
— Да я... — она порозовела. — Думала съездить на денек к своим. Они тут недалеко живут, полдня пути. Давно не виделись. Но если я вам нужна...
— Конечно, езжай, — сказала я, не раздумывая. — Один день я и сама как-нибудь справлюсь. Побудь с семьей.
Тея замерла, будто не поверила ушам. Потом глаза у нее заблестели, она вдруг схватила мою руку в свои и прижалась к ней.
— Ох, спасибо вам, госпожа! Спасибо. Я мигом обернусь, вы и соскучиться не успеете, вот увидите...
Она рассыпалась в благодарностях, суетилась, кланялась — из-за одного-единственного свободного дня. И по тому, как жадно, как недоверчиво она этому радовалась, я поняла: настоящая Аврелия не баловала ее добротой. Отпустить служанку к родне, спросить, не устала ли она, — такого Тея, похоже, не знала за все годы службы.
Что ж. Пусть хоть под чужим лицом, но я успею сделать капельку добра. От меня не убудет.
Старая оранжерея пряталась в глубине сада, за живой изгородью, и снаружи казалась темной и пустой. Но стоило потянуть тяжелую стеклянную дверь — и меня обдало теплом, музыкой, запахом вина и цветущих в кадках растений. Внутри, среди пальм и завитых плющом колонн, горели десятки свечей, двое старшекурсников играли на лютнях, и повсюду смеялись и пили молодые люди в дорогих нарядах.
— Аврелия! Наконец-то! — Линнея вынырнула из толпы, схватила меня под руку и потащила в круг. — Идем, все уже про тебя спрашивали.
«Наша» прежняя компания встретила меня как свою: объятия, поцелуи в щеку, чужие имена, которые я торопливо привязывала к лицам. Я улыбалась, кивала, роняла короткие фразы, за которыми не стояло ничего, и все оглядывалась по сторонам.
Джека я заметила сразу. Он стоял у дальней колонны, в стороне от веселья, с бокалом, к которому, кажется, так и не притронулся, и смотрел на меня через весь зал с той же неприязнью, что и в тупике Академии.
Линнея проследила за моим взглядом и поморщилась.
— Опять этот неудачник, — она понизила голос и придвинулась ближе. — Все никак не смирится. Мерлин с ним и за руку бы прилюдно не прошла, куда ему, а он до сих пор винит тебя во всех бедах. Носится со своим горем так, будто она ему кем-то приходилась.
Вот и вторая правда об этой истории. Джек твердил, что Мерлин погибла из-за Аврелии, — Линнея выставляла его жалким воздыхателем, что цепляется к чужому имени от бессилия. Кому из них верить, я пока не знала. Но обе стороны сходились в одном: Мерлин, Аврелия и Джек были связаны туго, и этот узел кто-то разрубил.
Ответить я не успела. Линнея вдруг оживилась, вцепилась мне в локоть и кивнула в сторону.
— Ой, гляди-ка, — в голосе ее зазвенело что-то, от чего мне стало не по себе. — Видишь вон ту, у столика с фруктами? Новенькая. Стипендиатка, из простых, за версту видать, — Линнея улыбнулась, сузив глаза, и заглянула мне в лицо. — Ну что, подруга, сработаем по старой схеме?
Я понятия не имела, что за «старая схема». Но по лицу Линнеи и по предвкушению в ее глазах я поняла: стоит переспросить — и я выдам себя с головой. Настоящая Аврелия знала эту схему. И проделывала ее не раз.
И я улыбнулась в ответ.
— Сработаем.
Что бы это ни значило, отступать было поздно. У столика с фруктами стояла худенькая девочка в простеньком платье и робко поглядывала в нашу сторону — совсем как я сама еще месяц назад. Она не знала, что мы ее уже приметили. А я не знала, во что впуталась.
Глава 13. Кажется, я ошиблась