Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 76

Он принадлежал к той самой категории зажравшихся ублюдков, которых я в своё время поручил выслеживать Ирен и Мароне — настоящий паразит родом из Марогии. Эта мразь использовала свои баснословные капиталы как тяжёлую шипованную дубину, методично ломая десятки тысяч судеб, а затем, словно заботливый фермер, сгоняла их как скот, массово обращая собственных должников в рабов.

Мои бойцы Теневого крестового похода взяли его тёпленьким прямо в элитном детском борделе Консорциума.

Мы вытащили оттуда всех измученных детей, а само заведение стёрли в порошок. Я лично проследил, чтобы это проклятое место выгорело дотла. Жаркое очищающее пламя пожрало грехи и крики, впитавшиеся в стены, теперь никто больше не прольёт там ни слезинки. Заодно этот огненный фейерверк подкинул аналитикам Консорциума отличный ребус: они теперь ломали головы, был ли Найлид нашей главной мишенью, или же мы просто пришли разгромить бордель, а этот хряк банально оказался не в то время и не в том месте.

Я возлагал огромные надежды на то, что мы сможем выпотрошить из него на допросе. Учитывая поистине колоссальные бизнес-активы Найлида, он как минимум должен быть в курсе теневых махинаций Судоходной компании «Феникс». Если повезёт, эта мразь выложит координаты их тайных баз, а через них мы вытянем ниточку к Мэриголд и Марку. Ну а если удача вдруг решит протянуть мне руку, этот боров выведет нас напрямую на Малина Медобрука или других верховных кукловодов «Шалин Гранд».

Именно поэтому подчинённые Лионелии вовсю старались выпотрошить из него информацию любой ценой.

— Мы методично прорубаем себе путь сквозь кишки Консорциума, Найлид, — ровно произнёс я, продолжая сверлить взглядом распластанного на полу толстяка. — И чем глубже забираемся в эту выгребную яму, тем более жирные куски нам попадаются. Кстати, раз уж заговорили о делах, мы тут на днях заглянули в твой роскошный особняк, конфисковали всю личную казну и кое-какое имущество: сорок две тысячи золотых монет с копейками, — я издевательски цокнул языком. — Как-то мелковато для финансового гения, ворочающего миллионами, не находишь? Ах да, чуть не забыл, сам особняк мы спалили к чёртовой матери.

Марогиец задёргался в своих путах, издав мычание сквозь кляп. Если бы взглядом можно было убивать, от меня осталась бы лишь кучка пепла — столько концентрированной жгучей ненависти плескалось в его расширенных зрачках.

— Что, по-твоему, хуже, Джори, — мой голос упал до ледяного, угрожающего шёпота, внутри закипала глухая ярость, требующая выхода, — просто пустить человеку стрелу в лоб или методично довести тысячу сто сорок три человека до петли, разорив их до нитки? Разрушить стены города осадными орудиями или загнать в рабские ошейники больше пяти тысяч душ, опутав их мошенническими долгами? Изнасиловать женщину в подворотне или годами принуждать десятки женщин раздвигать ноги через шантаж, вымогательство и запугивание, ломая их социальный статус и превращая в живой товар?

Я криво усмехнулся.

— Не то чтобы ты не баловался и первым вариантом в свободное от бизнеса время…

Гнев пульсировал в висках, заставляя мышцы напрячься до предела, мой голос звучал глухо и по-звериному дико.

— Но то, за чем мы застали тебя сегодня ночью… Этому просто нет оправдания. Мой ловец воров доложил мне занятную вещь. Когда тебе задали простой вопрос: «Считаете ли вы себя хорошим человеком?», ты, не моргнув глазом, промычал «да». И знаешь, что самое забавное? Навык Чувство правды подтвердил твои слова, — я наклонился ещё ниже, почти касаясь лицом его потного лба. — В этом и кроется главная уязвимость этого навыка: даже самая чудовищная, вопиющая ложь проходит проверку, если ублюдок искренне, до глубины своей гнилой душонки верит в собственную непогрешимость.

Я резко опустился на одно колено, с силой вдавив его прямо в грудную клетку Найлида. Рёбра под моим весом угрожающе скрипнули, пленник захрипел, выпучивая глаза и тщетно пытаясь втянуть воздух лёгкими.

— Тот факт, что после всего содеянного ты искренне мнишь себя добропорядочным гражданином, означает лишь одно: твой разум искажён до полной потери человеческого облика, — чеканя каждое слово, процедил я. — Ты настолько погряз в эгоцентризме и самообмане, что давно живёшь в выдуманной реальности, где тебе всё дозволено. Поверь, нахождение с тобой в одной комнате вызывает у меня стойкие рвотные позывы, но можешь не сомневаться, мы выпотрошим твой мерзкий мозг, достанем каждый секрет, каждое имя, каждую цифру. А когда закончим, возможно, я подарю тебе милосердие, которого ты и близко не заслуживаешь, — быструю смерть.

Убрав колено и выпрямившись, я позволил этому монстру в человеческой шкуре сделать судорожный глоток затхлого воздуха, а потом шагнул к тяжёлой дубовой двери и дважды коротко стукнул костяшками.

Лязгнули засовы, в камеру беззвучной тенью скользнул один из помощников Лионелии, тоже ловец воров, мрачный, словно сама смерть. Нижняя половина его лица была скрыта плотной тёмной маской. В руках он сжимал увесистую скрутку плотной ткани, в которой тихо, но многообещающе позвякивали его специфические инструменты.

Изначально Лионелия, моя гоблинша, рвалась допрашивать Найлида лично, но я категорически запретил ей даже приближаться к этой падали, слишком дорожа ею, чтобы позволить марать руки об этого ублюдка.

— Если пациент откажется от сотрудничества, вопрос с его… мужским достоинством может быть закрыт навсегда, — бросил я следователю, нарочито игнорируя сдавленный, полный ужаса скулёж Найлида за спиной.

Впрочем, этот кусок дерьма в любом случае никогда не выйдет отсюда на своих двоих. Как только выжмем из него всё до последней капли, его ждёт короткий суд Теневого крестового похода и немедленная казнь.

— Вас понял, Судья, — отчеканил помощник, приложив кулак к груди в знак приветствия, пугающе ровным и профессиональным тоном. — Прикажете позвать целителя? С ним я смогу перейти к… более радикальным физическим аргументам, не опасаясь случайного летального исхода.

Со стороны опрокинутого стула донёсся ещё один жалкий срывающийся стон.

— Оставь этот вопрос на его усмотрение, но если решит молчать, действуй без жалости, — я коротко кивнул оперативнику и вышел из каменного мешка в прохладный коридор.

Я чувствовал себя грязным, и даже навык Очищение не смог до конца смыть это липкое, мерзкое ощущение.