Страница 64 из 109
— То, что ты уже делаешь, потрясающе. Я слышала, как несколько мальчишек из моего класса обсуждали листовки, которые я развесила в школе. Они собираются спросить родителей, можно ли им записаться.
— Рад это слышать.
Остин отставил тарелку и похлопал ладонью по пледу между широко расставленными ногами. Я придвинулась к нему, и он устроил меня спиной у себя на груди.
Его сердце билось у меня между лопаток, а мое собственное тут же начало ускоряться.
Мы молча смотрели, как солнце опускается все ниже. Когда горизонт запылал красным, я подняла лицо к Остину. От закатного света его скулы окрасились густым розовым.
Он опустил подбородок и посмотрел мне прямо в глаза.
Сердце бешено забилось в груди, но я не отвела взгляда.
Остин начал медленно приближаться.
Миллиметр за миллиметром.
А потом его губы коснулись моих.
Они были теплыми и мягче, чем я помнила. Он пах и ощущался на вкус ванильным капкейком, который мы совсем недавно разделили на двоих, и чем-то особенным, присущим только ему.
Я не могла представить ничего лучше.
Он слегка прикусил мою нижнюю губу, а затем скользнул языком мне в рот.
Мне хотелось большего.
Нет.
Мне было нужно больше.
Нужно, чтобы он касался меня везде.
Остин резко отстранился, тяжело втянув воздух.
— Господи, ты меня доконаешь.
Он прижался лбом к моему, пока мы оба пытались отдышаться.
Все мое тело покалывало, будто разом ожили все нервные окончания.
Если один только поцелуй Остина превращал меня в дрожащий комок желания, я даже представить не могла, что со мной будет, если мы займемся чем-то еще.
Наверное, я просто умру.
И именно мысль о том, что мы действительно можем заняться с Остином чем-то еще, подействовала на меня как ведро ледяной воды.
Я отстранилась и снова повернулась к закату.
Я отчаянно хотела всего этого с Остином.
И одновременно ужасно боялась.
Боялась, что у меня ничего не получится. Особенно по сравнению с женщинами, к которым он привык.
Боялась до смерти, что отдам ему свое тело, сердце, душу, а потом все это рухнет и погребет меня под обломками.
Съеденный капкейк неприятно скрутил мне желудок.
Голос Остина выдернул меня из стремительно набирающей обороты спирали мрачных мыслей.
— О чем ты там так напряженно думаешь, Зажигалка?
Я прикусила нижнюю губу, не зная, что сказать.
Он протянул руку и осторожно освободил ее из-под моих зубов.
— Что случилось?
Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никто нас не услышит.
— Я боюсь, что буду плохо… ну, во всем этом.
Я не могла заставить себя посмотреть на Остина, но раз уж начала, лучше было выговорить все сразу.
— Я все еще девственница. И в остальных вещах у меня тоже почти нет опыта.
Я чувствовала, как с каждой секундой щеки становятся все горячее.
— Просто хочу, чтобы тебе было хорошо, когда… ну, то есть если мы займемся этим. У тебя огромный опыт, а я боюсь, что разочарую тебя, и тогда ты больше не захочешь быть со мной, а мне придется пнуть тебя по яйцам за то, что ты разбил мне сердце только потому, что я плоха в сексе.
Я судорожно вдохнула, запыхавшись после этой длинной тирады.
Остин взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Во-первых, мы никуда не торопимся. Будем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно. Во-вторых, судя по тому поцелую, после которого у меня сейчас все чертовски болезненно стоит, не думаю, что в постели у нас возникнут проблемы.
Я и правда чувствовала его возбуждение у себя за спиной и инстинктивно поерзала.
Остин зажмурился и застонал.
— Боже, только не делай так. Ты делаешь еще хуже.
Я тут же замерла.
— Картер, вот в чем дело. В моей жизни было много пустого секса. Сейчас мне хотелось бы, чтобы это было не так, но было. И такой секс никогда не сравнится с тем, когда между людьми есть настоящая связь. Когда у тебя есть время узнать человека, понять, что ему нравится, а что нет, как его тело реагирует на твое. Мне кажется, чтобы секс был по-настоящему хорошим, нужна настоящая близость. А ее у меня никогда не было. Так что в каком-то смысле мы с тобой в одной лодке.
Я посмотрела ему в глаза, отчаянно надеясь, что он действительно говорит правду.
— Картер, мы не будем спешить. И будем разговаривать. Я покажу тебе, что нравится мне. А ты поможешь мне понять, что нравится тебе. Нам просто нужно быть честными друг с другом. Сможешь?
Я кивнула.
— Мне нужны слова, Зажигалка.
Я провела языком по губам.
— Смогу быть честной.
Он сократил расстояние между нами и остановился буквально в миллиметре от моих губ.
— Хорошо.
Его губы едва коснулись моих — нежно, почти невесомо.
Самый сладкий поцелуй.
— А теперь поехали отсюда, пока я окончательно не опозорился.
Он вскочил на ноги, поднял меня следом и заключил в объятия.
— Ты идеальна именно такая, какая есть.
А потом поцеловал меня в кончик носа.
Я помогла Остину сложить все обратно в корзину для пикника, и мы пошли через лужайку, лавируя между оставшимися людьми.
Когда мы снова оказались в «Рейндж Ровере», Остин повернулся ко мне с той самой озорной улыбкой, которую я так любила.
— Твой последний подарок ждет у меня дома.
Я совершенно забыла о подарке, который должна была получить после свидания.
Похоже, поцелуи Остина расплавили мне мозг.
— Я наконец увижу твой новый дом?
Он купил его пару месяцев назад, и Лиам успел рассказать мне, что дом просто отпадный.
— Ага. Думаю, тебе понравится.
Вскоре мы выехали из Лос-Фелиса и направились в Голливудские холмы. Машину то и дело заносило на поворотах извилистой дороги, и меня покачивало из стороны в сторону.
Остин остановился перед внушительными воротами и нажал кнопку на пульте, закрепленном на солнцезащитном козырьке.
Ворота медленно разошлись в стороны, и мы поехали вверх по извилистой подъездной дорожке.
Когда дом впервые показался впереди, я резко втянула воздух.
Он выглядел как волшебная испанская вилла.
Подъездная дорожка заканчивалась большим кругом с фонтаном посередине. Дом венчала черепичная крыша, контрастировавшая с фактурными белыми стенами. По всему фасаду виднелись балконы, утопавшие в ярких темно-розовых цветах.
Это было совершенство.
— Остин, здесь просто дух захватывает.