Страница 104 из 109
46
Я вздохнула, наслаждаясь прикосновением до смешного мягких простыней Остина. Как же хорошо было вернуться домой.
Прошло несколько дней с тех пор, как меня выписали из больницы, и мы с Остином валялись в его кровати, хотя теперь, наверное, уже в нашей, и смотрели фильмы. Папа уехал утром: ему нужно было вернуться и позаботиться о моей бабушке. А мама решила задержаться, зная, что я надеюсь уговорить Остина вернуться на работу.
Я понимала, что без него страдали и зал, и его бойцы. К тому же я никак не могла забыть разговор с мамой на следующий день после моего возвращения домой.
— Я переживаю за этого мальчика, Картер.
Вся моя веселость тут же исчезла.
— В смысле? Почему?
Она присела на край кровати.
— То, в каком состоянии он тебя нашел… это оставило на нем след. Я вижу, как он не хочет выпускать тебя из поля зрения. Даже сейчас сомневался, уходить ли, хотя его не будет меньше пяти минут. Вы же не можете всю оставшуюся жизнь ходить, пристегнувшись друг к другу.
Я принялась теребить край одеяла.
Я понимала, о чем она.
Правда заключалась в том, что в первый день, когда я очнулась в больнице, мне тоже было тяжело. Я не хотела, чтобы Остин отходил от меня. С самого начала нашей дружбы рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности.
Но после того как узнала, что Кайла больше нет, и понемногу осмыслила все случившееся, я смогла расслабиться.
А Остин нет.
Я посмотрела на маму.
— И что мне делать?
Она мягко улыбнулась.
— Многое ты уже делаешь. Он видит, как ты восстанавливаешься. Видит, какая ты сильная и что случившееся тебя не сломало. Надеюсь, со временем это поможет ему отпустить хотя бы часть произошедшего. Не забыть, думаю, он никогда этого не забудет. Но, может быть, станет немного легче. Еще можно подключить Лиама и Форда. Пусть зовут его куда-нибудь из дома, а ты будешь подталкивать его соглашаться. И самое главное — будь рядом, когда ему понадобится выговориться о том, как все это повлияло на него.
Я кивнула.
— Когда немного освоюсь, попробую с ним поговорить.
Мама сжала мою руку.
— Ему повезло с тобой, Картер.
Вспомнив тот разговор, я поставила фильм на паузу и повернулась на бок лицом к Остину.
— Ты в порядке, Зажигалочка? Тебе что-нибудь принести?
— Я в порядке. Но хочу кое о чем поговорить.
Остин мгновенно насторожился.
— О чем?
Я протянула руку и переплела наши пальцы.
— Мне нравится, что ты все время рядом, но у тебя есть обязанности в зале, и я не хочу, чтобы работа копилась только потому, что ты за мной ухаживаешь. Мама будет здесь еще неделю, так что ты вполне можешь ненадолго выходить на работу.
Остин пристально посмотрел на меня, и его челюсть напряглась.
— Зал прекрасно обойдется без меня еще пару недель. Я не хочу сейчас оставлять тебя.
Я осторожно продолжила:
— Ты мог бы сходить хотя бы на час-два. Тогда потом не придется разгребать столько всего, когда вернешься окончательно.
Его челюсть сжалась еще сильнее, и он высвободил руку.
— Ты пытаешься от меня избавиться?
Я села, проигнорировав боль в боку.
— Нет! Мне нравится, что ты здесь. Я просто не хочу, чтобы ты боялся уходить, потому что рано или поздно тебе все равно придется это сделать.
Остин резко поднялся с кровати.
— Ну так это необязательно делать прямо сейчас, черт возьми.
Я прикусила губу и промолчала, пока он метался по комнате, напряженный до предела.
Потом резко развернулся ко мне.
— Он чуть тебя, мать его, не убил!
Грудь Остина тяжело вздымалась, а я все так же молчала.
Продолжил он уже тише, и голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций:
— Он мог тебя убить. А я просто оставил тебя там одну.
Я знала, что он чувствует вину, но даже не представляла, насколько она глубока.
Я осторожно встала с кровати и подошла к нему. Медленно, очень медленно подняла руки и обхватила ладонями его лицо.
— Милый, я не была одна.
Он хотел возразить, но я приложила палец к его губам.
— Я не была одна. Со мной был Блю — собака, которую подарил мне ты. У меня были навыки самообороны, всему этому научил меня ты. А когда мне понадобилась смелость, чтобы дать отпор, знаешь, что я сделала?
Я представила твое лицо.
Так что я ни секунды не была одна. Ты был со мной на каждом шагу.
Под моими ладонями его тело содрогнулось.
— Я люблю тебя, Зажигалочка. И буду любить до последнего своего дня.
Его руки обвились вокруг меня.
— Я тоже тебя люблю, Остин.
Я прижалась щекой к его груди, слушая, как тяжело и быстро все еще колотится его сердце.
— Жаль, что я не могу сейчас тебя трахнуть.
Я тихо рассмеялась, и звук отозвался вибрацией в его грудной клетке.
— Как романтично.
— Я просто честный романтик.
— Как скажешь, Ромео.
Остин слегка отстранился, и я подняла лицо.
Он наклонился, и наши губы встретились в мягком поцелуе, который постепенно становился все жарче. Внизу живота вспыхнуло тепло.
Я застонала, когда он втянул мой язык в рот.
Остин глухо выругался и резко оторвался от меня.
— Черт. Нам нельзя так делать. Врач сказал три недели.
— Ты первый начал, — возмущенно выдохнула я.
Он усмехнулся.
— Твои губы слишком соблазнительные. Давай лучше выйдем на улицу. Ты полежишь на шезлонге у бассейна, подышим свежим воздухом.
Я вздохнула.
— Ладно, звучит неплохо.
Раз уж Остина мне пока нельзя, придется довольствоваться солнцем.
Я поставила сумочку на стойку и повернулась к Остину.
— Ты слышал, что сказал доктор. Мне разрешили вернуться ко всем обычным занятиям.
Остин нахмурился и скрестил руки на груди.
— Я считаю, что еще слишком рано. Побереги себя еще месяц. Нет никакой необходимости сразу бросаться обратно на работу.
Мы спорили об этом без конца с тех самых пор, как почти час назад вышли из кабинета врача.
Хорошая новость заключалась в том, что я полностью восстановилась. Швы вдоль ребер сняли еще две недели назад, легкие звучали отлично, а все синяки уже сошли. Но Остин был бы по-настоящему счастлив, только если бы я провела еще месяц в постели и двигалась исключительно в случае крайней необходимости.
Хотя сам он уже вернулся на работу, я знала, что каждый раз оставить меня одну для него по-прежнему было испытанием.