Страница 100 из 109
— Мисс Маккарти перевели в отделение интенсивной терапии. Операция прошла успешно, но оказалась сложнее, чем мы ожидали. Был поврежден сосуд, чего мы сначала не заметили. Это вызвало внутреннее кровотечение и дополнительную нагрузку на сердце.
— Что это значит? — перебил я, сжимая кулаки по бокам.
Кадык врача дернулся.
— Во время операции у нее остановилось сердце. Нам удалось запустить его снова и найти источник кровотечения. Мы рассчитываем, что она полностью восстановится, но сможем сказать больше, когда она придет в сознание.
Все тело будто онемело, а в ушах зазвенело.
Сердце моей прекрасной, яркой, неугомонной девочки остановилось.
Остановилось.
Из оцепенения меня вывел голос медсестры.
— Если вы готовы, я могу проводить вас в реанимацию.
Мы пошли за ней к лифтам.
Когда двери закрылись, повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь звон на каждом проезжаемом этаже.
Я снова и снова сжимал и разжимал кулаки, пытаясь заставить тело расслабиться, а сердце замедлиться.
Бесполезно.
Как только двери разъехались, я буквально наступал медсестре на пятки.
Она провела нас в отделение, где несколько небольших палат располагались вокруг поста медсестер. Остановившись возле закрытой двери, женщина повернулась к нам.
— Не пугайтесь количества аппаратуры. Все эти приборы просто поддерживают ее организм, пока она восстанавливается.
Я коротко кивнул.
Медсестра открыла дверь.
Сердце сбилось с ритма, едва я увидел Картер.
Повсюду были трубки. Одна выходила изо рта — должно быть, аппарат помогал ей дышать.
Рассеченную губу зашили, но синяки вокруг глаза и на щеке за те часы, что я ее не видел, стали еще темнее.
Желудок скрутило от мысли обо всем, что с ней сделали.
Я заставил себя отвести взгляд от ее израненного тела, казавшегося таким маленьким на больничной кровати, и посмотрел на медсестру.
— Мне нужно знать…
Слова едва удалось выдавить.
— Ее изнасиловали?
Лицо медсестры смягчилось, и она положила ладонь мне на руку.
— Никаких признаков сексуального насилия нет. Совсем.
Я кивнул, сглатывая ком, застрявший в горле.
— Можете посидеть с ней. Поговорите. Многие пациенты потом рассказывают, что слышали людей рядом с собой, хотя сами не могли ответить.
Я снова кивнул, будто деревянный.
— Спасибо.
Она мягко улыбнулась.
— Конечно. Если что-нибудь понадобится, обратитесь к любой медсестре на посту.
Я медленно подошел ближе к кровати, подтягивая за собой стул.
Снова этот чертовски неудобный пластик.
Я сел и начал разглядывать Картер, пытаясь найти хоть одно место, где мог бы прикоснуться к ней и не причинить боли.
Одна рука лежала поверх одеяла, но в ней стоял катетер, а на пальце был закреплен датчик.
Я осторожно откинул край одеяла и нашел вторую руку.
К счастью, на ней не было ни трубок, ни видимых повреждений.
На ногтях все еще оставался тот нежно-розовый лак, который она так любила.
Я бережно поднял ее руку, положил поверх одеяла и заключил между своими ладонями.
Ненавидел то, какой холодной она была.
Какой безжизненной казалась.
Мне до боли хотелось забраться на кровать и лечь рядом.
По полу застучали лапы Блю.
Я повернул голову и увидел, как он принюхивается.
Почувствовав запах Картер, он жалобно заскулил, а потом положил голову на край кровати рядом с ее рукой.
Язык выскользнул наружу, лизнув сначала ее пальцы, потом мои.
Я больше не мог сдерживать слезы.
Они падали на руку Картер, зажатую между моими ладонями.
— Ты не можешь меня оставить, Зажигалка. Ты мне нужна. Блю ты нужна.
Ответа не было.
Только Блю слизывал мои слезы, пока грудь сотрясалась от рыданий.