Страница 65 из 145
Глава 20. Пробитие бана
Щелканье замка в коридоре прозвучало неестественно громко на фоне монотонного гудения вентиляторов. Дверь приоткрылась, впустив в прокуренную комнату сквозняк и запах подъездной сырости. Денис шагнул через порог, бросил связку ключей на тумбочку и стянул легкую ветровку. У него давно имелся собственный ключ от квартиры Алексея — суровая необходимость для тех случаев, когда нода намертво зависала посреди ночи, модем переставал отвечать на звонки, а хозяин узла спал мертвым сном после трех суток непрерывного кодинга, и требовался жесткий аппаратный сброс по питанию.
Но сейчас система работала. Тяжелый металлический корпус модема US Robotics Courier на верхней полке стеллажа тускло светился красными диодами питания и готовности терминала. Индикаторы приема и передачи данных оставались темными. Линия молчала.
Алексей сидел перед монитором, ссутулившись так, словно невидимый бетонный блок давил ему на плечи. Он не повернул головы на звук шагов. Его покрасневшие от недосыпа и многочасового вглядывания в мерцающий фосфор кинескопа глаза были прикованы к синим панелям файлового менеджера. В комнате стоял густой, почти осязаемый запах перегретого текстолита, остывшего растворимого кофе и застарелого пота — запах загнанного в угол инженера.
Денис молча прошел вглубь комнаты, остановился за спиной друга и скрестил руки на груди. Зеленоватый отсвет четырнадцатидюймового экрана выхватывал из полумрака бледное, осунувшееся лицо сисопа.
— Ты звонил, — ровно произнес Денис, оценивая обстановку. Отъехавшее в сторону кресло. Пролитая на столешницу и уже успевшая засохнуть бурая лужа от кофе. Снятая боковая крышка системного блока, обнажающая переплетение шлейфов и мерцание диодов на материнской плате.
— Он прошел, — голос Алексея звучал глухо, надтреснуто, лишенно привычных ироничных интонаций. Он не отрывал взгляда от экрана. — Прошел мимо всего. Мимо логики, мимо железа, мимо базовых законов адресации.
Денис нахмурился, пододвинул табуретку и сел рядом. Он ожидал увидеть очередную истерику по поводу обойденного бана или хитроумного батника, но состояние Алексея пугало своей ледяной, отрешенной обреченностью.
— Давай по порядку. Ты поставил блокировку в тоссере?
— Блокировка — это детский сад, — Алексей медленно покачал головой, и это движение далось ему с видимым трудом. — Я не стал полагаться на парсер. Программный бан можно обойти, если знать дыры в коде маршрутизатора. Я пошел дальше. В восемнадцать ноль-ноль я полностью изолировал систему. Выстроил карантинную зону.
Сисоп протянул дрожащую руку к клавиатуре. Тяжелые пластиковые клавиши механической доски издали сухой, резкий треск под его пальцами. Левая синяя панель сменила директорию. На экране выстроился ровный столбец файлов с расширением bat.
— Смотри. Я написал батник полного контроля состояния дисковой подсистемы. Петля, которая крутится в фоновом режиме каждые тридцать секунд. Батник делает полный слепок таблицы размещения файлов FAT-шестнадцать. Он сканирует дерево каталогов, пересчитывает контрольные суммы каждого файла в директории почтовой базы, отдельно проверяет мертвую зону QUARANTINE, объем свободного кластерного пространства и пишет лог.
Денис подался вперед, вчитываясь в названия файлов. Он понимал уровень паранойи друга. Сделать непрерывный мониторинг физического состояния диска — это значит заставить процессор постоянно молотить вхолостую, изнашивать механику винчестера и сознательно тормозить всю остальную работу системы. Это была осада. Глухая оборона.
— Более того, — продолжал Алексей, повышая голос, в котором начали пробиваться истерические нотки. — Я физически вынес эталонные копии конфигурации и чистых логов на флоппи-диск. Дискета вставлена в дисковод, окошко защиты от записи заклеено плотной наклейкой. Если происходит любое изменение на жестком диске, батник сравнивает текущее состояние с эталоном на дискете и, если есть расхождение, останавливает систему, выдавая звуковой сигнал.
Алексей ударил по клавише ввода, открывая длинный текстовый отчет. Столбцы цифр, пути к файлам, временные метки.
— Дальше. Я отрубил все внешние обработчики. Оставил только BinkleyTerm для приема звонков на модем. Тоссер, который распаковывает архивы и кладет письма в базу, я перевел в ручной режим. Он не мог запуститься сам. Ни по времени, ни по событию. Я сидел и смотрел в экран.
Денис кивнул, принимая архитектуру ловушки. План был безупречен. Любые данные, поступающие из внешнего мира, обязаны подчиняться законам физики и протоколам маршрутизации. Модем принимает аналоговый сигнал, преобразует его в цифру. BinkleyTerm ловит этот поток, формирует транзитный пакет с расширением pkt и кладет его в защищенную директорию входящего трафика. Только после этого запускается тоссер, читает конфигурацию, проверяет права доступа, распаковывает пакет и интегрирует текст в общую базу данных сообщений. И на каждом из этих этапов операционная система DOS фиксирует изменение размера файлов, дергает аппаратные прерывания контроллера жесткого диска и оставляет следы в логах.
— И что произошло? — тихо спросил Денис.
Алексей сглотнул вязкую слюну. Его пальцы снова легли на клавиатуру, выбивая дробь команд.
— После твоего звонка шаговый двигатель жесткого диска затрещал снова. Сначала в QUARANTINE лежал тот самый 00000001.MSG, который вообще не должен был появиться. А потом индикатор обращения к памяти вспыхнул непрерывным красным светом, и батник заорал уже на изменении размера основной базы сообщений. Я остановил все процессы.
Денис забрал клавиатуру из-под дрожащих рук друга. Он должен был увидеть все сам. Технарь верит только логам. Опытный сисоп верит только шестнадцатеричному коду.
Он нажал комбинацию клавиш, переходя в корневую директорию почтовика. Открыл журнал работы терминала Binkley. Нажал кнопку перехода в конец файла. Последняя запись фиксировала инициализацию модема три часа назад. Ни одного входящего звонка. Ни одного согласования протоколов связи. Никаких ошибок соединения, никаких сброшенных линий.
Денис вышел из файла и перешел в директорию входящего трафика. Абсолютная пустота. Счетчик байтов внизу панели показывал ровный ноль. Никаких транзитных пакетов, никаких недокачанных архивов, никаких временных файлов.
Затем он открыл лог маршрутизатора. Тоссер спал. Последний запуск состоялся до включения карантинного режима. Программа даже не загружалась в оперативную память.