Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 145

Экран мгновенно заполнился списком тем. Ольга начала последовательно, вчитываясь в каждую строчку, просматривать новые входящие сообщения. Ее уставшие глаза быстро скользили по светящимся буквам, выхватывая суть сквозь густые заросли специфического сетевого мусора. Большинство ответов в треде были предсказуемыми до зевоты. Суровые, невыспавшиеся фидошники с красными глазами и реальными именами в строке `From` сыпали грубоватыми, циничными шутками. Они упражнялись в ядовитом сарказме, ругали ее за малейший оверквотинг, грозили карами модераторов и предлагали пойти почитать документацию, вместо того чтобы засорять серьезную конференцию детским лепетом.

С каждым прочитанным язвительным письмом Ольга все глубже сутулилась над клавиатурой. В комнате было невыносимо душно, белая ночь за окном казалась пустой и бесцветной, а эта среда, пропитанная техническим снобизмом и мужским самоутверждением, лишь подчеркивала ее изоляцию. В строгом море протоколов почти не оставалось места романтике, тонким аллегориям или простой человеческой теплоте. Только правила, оверквотинг и холодный сарказм модераторов, считающих себя богами.

Она тяжело вздохнула и уже занесла палец над Escape, собираясь нажать его и выйти из программы, когда ее скользящий взгляд внезапно споткнулся о нестандартный заголовок в самом низу древовидного списка. В глубокой ветке ответов, среди нагромождения английских слов, служебных символов и агрессивных цитат, появилось новое письмо. Оно было отформатировано до странности аккуратно, без единого лишнего пробела. Ольга замерла и перевела взгляд на поле отправителя.

Там не было ни ехидной подписи знакомого фидошника, ни привычного сухого имени из местной тусовки. В графе «От кого» значилось простое, невероятно чистое, написанное аккуратной латиницей имя: «Illya».

Ольга машинально, не отрывая взгляда от экрана, пододвинула старый деревянный стул со скрипящей спинкой ближе к столу, так, что ее колени болезненно уперлись в шершавую поверхность фанерных ящиков. Она сделала последнюю, глубокую затяжку, затушила окурок о стеклянный край пепельницы, раздавив его до состояния тлеющей крошки, и, затаив дыхание, нажала клавишу ввода на выбранной строке. Экран на долю секунды мигнул черным, раскрывая полный текст сообщения.

Пакет с ответом чудом проскочил на жесткий диск. Судя по логам мейлера, после первых ночных сбоев сисоп Алексей не стал гасить свой узел целиком. Он перевел систему в ограниченный режим, программно изолировал подозрительный трафик и оставил обычную раздачу архивов для поинтов, предпочитая наблюдать за аномалиями. Модем Ольги успел сделать один короткий дозвон, вытянуть стандартную порцию почты и тут же захлебнулся в треске мертвой АТС. И в этой утренней горстке килобайт лежало оно.

«О досточтимая леди Ольга», — гласила первая строчка. От тяжеловесного, архаичного обращения повеяло чем-то абсолютно чужеродным для прагматичного девяносто шестого года. Неизвестный Илья обращался на «Вы», выстраивал длинные, витиеватые предложения и полностью игнорировал сетевой сленг. Он разбирал шуточный спор о Колобке с детальностью академика. В его трактовке сказочный персонаж превращался в «сферического голема», а уход от создателей становился осознанным актом великого экзистенциального бунта.

Истинным злодеем эпоса Илья назначал отнюдь не лесную хищницу. «Главный враг странника — упомянутый Вами Модератор, — светились ровные белые буквы на синем фоне. — Он отсекает строки не во имя порядка, а из страха перед лишними смыслами. Незримый цензор страшится признать право создания на собственную, неподвластную чужой воле историю».

Ольга перечитала текст трижды. Среди ядовитого фидошного сарказма и сухих технических аббревиатур этот кристально чистый, почти дворцовый слог казался артефактом из другой эпохи. Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Ты чего там лыбишься? — голос Кати с дивана разрушил тишину комнаты. Подруга давно забросила попытки пройти уровень и теперь с подозрением сверлила взглядом спину Ольги. — Смешную картинку из букв прислали?

Ольга промолчала. Пальцы быстро отбили нужную комбинацию клавиш, отправляя текст на печать — ей хотелось немедленно сделать эти слова материальными. На дальнем краю захламленного стола, под стопками желтых коробок с дискетами, дернулся старый матричный принтер. Мигнул зеленый диод.

Резкий, похожий на визг циркулярной пилы звук ударил по ушам. Печатающая головка с пулеметной скоростью начала вбивать девять стальных иголок в красящую ленту. «Взззз-вжик! Взззз-вжик!» — аппарат надсадно выл, протягивая бумагу через ребристые валики и заставляя вибрировать фанерную столешницу.

— Господи, Оля, выруби это немедленно! — Катя вжала голову в диванную подушку и плотно закрыла уши ладонями. — Пять утра! Сейчас соседи в батарею стучать начнут!

Ольга не шелохнулась. Она завороженно смотрела, как черные точки формируют ровные строки на ползущем вверх белом листе. Воздух над принтером заметно нагрелся, запахло озоном и резкой химической свежестью типографской краски.

Наконец, принтер выдал последний торжествующий, скрежещущий аккорд, прокрутил валик и затих, выплюнув из своих недр напечатанный лист. Комната снова погрузилась в тишину, которая после этого индустриального воя казалась абсолютно оглушительной. Ольга медленно протянула чуть дрожащие от волнения руки к аппарату. Она аккуратно перехватила тонкий лист бумаги с текстом за края и одним точным, выверенным движением потянула его на себя и вбок, прижимая к металлическому зубчатому краю принтера.

Раздался характерный, ни с чем не сравнимый громкий и сухой бумажный хруст. Ольга оторвала лист ровно по линии заводской перфорации. Тонкие белые полоски с круглыми отверстиями, за которые шестеренки механизма только что тянули бумагу, отделились и мягко упали на линолеум, свернувшись длинными спиралями. Она бережно, словно это был бесценный древний папирус, спасенный из огня Александрийской библиотеки, положила распечатанный лист с текстом на стол прямо перед клавиатурой, медленно разглаживая его шершавую поверхность теплыми ладонями.

* * *

Ольга вызвала команду ответа. На синем фоне GoldED развернулся редактор с готовыми служебными полями. В верхней строке пульсировал прямоугольник курсора. Девушка уперлась острым локтем в столешницу, подпирая подбородок.

Кто этот загадочный отправитель? Гениальный сетевой шутник или сумасшедший реконструктор? Пальцы легли на шероховатые клавиши.