Страница 132 из 145
А теперь странный парень в театральном бархате не стер этот порядок, а показал рядом с ним другой. Если письма могут приходить по дороге, которую Алексей не умеет увидеть, значит, его работа не бессмысленна — но она больше не абсолютна. Эта мысль оказалась почти невыносимой.
Лист с невозможным узором стал для него не приговором, а дырой в стене. Мозг, годами выдрессированный на поиске битых секторов и ошибок кодировки, не нашел ни одной знакомой уязвимости. Перед ним была работающая связь без привычного протокола доказательства.
Алексей попытался выдохнуть, но воздух не прошел в грудь.
Кровь мгновенно отхлынула от лица Алексея, сделав кожу серой, как старый пластик. Зрачки за линзами очков закатились, обнажив белки. Дыхание прервалось на полувздохе. Распечатки выскользнули из ослабевших пальцев. Тело хозяина ноды обмякло, и Алексей безвольно рухнул спиной назад, в пыльную траву.
Денис, все еще баюкающий обожженную руку, в последний момент успел среагировать. Он метнулся вперед, падая на колени, и с глухим кряхтением подхватил тяжелое, обмякшее тело друга, не дав его затылку встретиться с гравием аллеи. Листы рассыпались по асфальту, но серебристые знаки на них продолжили светиться ровно и спокойно.
* * *
Агрессия, кипевшая на поляне секунду назад, испарилась без следа, словно ее вытянуло в невидимую воронку.
Над Александровским парком повисла звенящая, тяжелая тишина. Единственным звуком в этом образовавшемся вакууме стал тихий шорох листов, которые переворачивались сами собой у ног потерявшего сознание хозяина ноды.
Толпа застыла в ступоре. Взгляды десятков людей метались: от бледного лица Алексея, запрокинутая голова которого лежала на колене Дениса, к мерцающим на асфальте листам, а затем — к высокой, неподвижной фигуре принца.
Системные администраторы, привыкшие спорить до хрипоты о правилах узла, теперь не находили даже первой реплики. Они столкнулись с силой, которую нельзя было закрыть баном, отключить линком или объяснить кривой настройкой мейлера. Толкинисты на заднем плане опустили свои текстолитовые мечи остриями в землю. В их глазах зажегся благоговейный ужас — до них медленно доходило, что дивный народ существует на самом деле, и он только что довел главного сисопа района до обморока.
Илья медленно, не меняя идеальной осанки, опустил левую руку. Свечение рун на рассыпанных листах стабилизировалось, перестав пульсировать, и замерло ровным серебристым фоном.
Принц плавно повернул голову. Его взгляд, только что пронзивший пространство между мирами, сфокусировался на Ольге. Девушка стояла в полушаге от него, ее грудь часто вздымалась, а в темных глазах, устремленных на эльфа, плескалась невероятная смесь потрясения и восхищения. Она не отшатнулась. Она не назвала его монстром или демоном.
Илья сделал один короткий, бесшумный шаг вперед и, не выпуская ее прохладной кисти, мягко сжал пальцы. Ольга дрогнула, но тут же ответила на прикосновение.
От этого простого, физического контакта внутри бессмертного что-то окончательно расслабилось. Глядя на бледные, испуганные лица толпы, на поверженного инквизитора на руках у растерянного соратника, Илья почувствовал внезапную, острую усталость от этой суеты. Ему вдруг нестерпимо захотелось отвернуться от мерцающих листов, от запаха мокрой коры и чужого страха. Он хотел увести Ольгу прочь от центра круга — хотя бы на несколько шагов, обратно к старой скамейке под дубом. Просто сесть рядом. В тишине.
Толпа фидошников, словно повинуясь немому приказу, синхронно, шаркая подошвами по гравию, отступила на один широкий шаг назад. Они освобождали пространство.