Страница 13 из 145
Глава 4. Нулевая сессия дозвона
Свет раннего утреннего солнца с трудом пробивался сквозь плотно задернутые, выцветшие от времени шторы обычной квартиры-хрущевки. В тесной, вытянутой пеналом комнате, до самого потолка заставленной металлическими стеллажами с гудящей аппаратурой, царил независимый от внешнего мира микроклимат. Время здесь измерялось не оборотами планеты, а циклами работы процессора. Помещение насквозь пропиталось въедливым, кисловатым запахом нагретого гетинакса, осевшей на микросхемах пыли и стойким ароматом сосновой канифоли от ночной пайки материнских плат.
За массивным самодельным столом из листов ДСП сидел Алексей. Он болезненно ссутулился, словно позвоночник прогнулся под тяжестью ответственности за целый сегмент информационной сети. Несмотря на начало лета и давно остывшие батареи, сисоп кутался в неизменный колючий свитер с оленями, нося его как броню от сквозняков и одиночества.
Мужчина механическим, заученным до автоматизма движением левой руки поднес к обветренным губам массивную белую керамическую кружку. На ее выпуклом боку красовался слегка потертый, облупившийся на краях, но всё ещё наполняющий сердце владельца гордостью логотип «Microsoft Beta». Он сделал большой, жадный глоток дешевого растворимого кофе, который давно остыл и приобрел мерзкий кисловатый привкус. Мужчина даже не поморщился от этой горечи — он пил не ради вкуса, а ради права еще час смотреть в логи.
Где-то за грудой стянутых пожелтевшей изолентой кабелей жил своей жизнью массивный блок модема US Robotics Sportster. Красные светодиоды на его лицевой панели нервно пульсировали в полумраке, отбрасывая на стену рваные багровые тени. Внутри корпуса сухо щелкнуло электромеханическое реле — аппарат в очередной раз тестировал напряжение линии. Из динамика вырвался короткий всплеск аппаратного шума: старая телефонная станция Петроградского района выплюнула порцию эфирного мусора, который железо на долю секунды попыталось расшифровать, ответив резким визгом. Набор номера не начинался, COM-порт оставался свободен. Устройство просто замерло в режиме параноидального ожидания, вслушиваясь в густое аналоговое шипение пустых проводов.
Алексей даже не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на его напряженном лице. Для него этот сводящий с ума обывателей цифровой скрежет был слаще любой симфонической музыки: звук правильно работающей системы. Он был сисопом. Он был боссом этого узла.
Он смотрел исключительно прямо перед собой, в пузатый, покрытый слоем статического электричества экран ЭЛТ-монитора, который отбрасывал на его бледное, заострившееся лицо холодные, мертвенно-синеватые блики. Его взгляд, обычно цепкий, колючий и предельно сосредоточенный, на одно короткое мгновение расфокусировался от усталости и скользнул вниз, упав на захламленный край стола. Там, рядом с массивной механической клавиатурой, возвышалась стопка старых черных дискет формата 3.5 дюйма, хранивших архивы логов за прошлый год. Верхняя дискета в этой хлипкой башне была сдвинута в сторону буквально на пару миллиметров, предательски выступая за общий край и нарушая идеальную вертикаль геометрии.
Взгляд мужчины мгновенно заледенел, сфокусировавшись на этой ничтожной детали. Легкая, почти незаметная судорога пробежала по его впалым скулам. Он физически, до тошноты терпеть не мог хаос. Хаос был его личным, кровным врагом. Хаос порождал непредвиденные сбои на телефонных линиях, битые многотомные архивы, зависающие сессии и системные фатальные ошибки, уничтожающие дни работы. В этом несовершенном, грязном мире, где люди не умели правильно обрезать цитаты в сообщениях, писали чудовищным транслитом и плодили бессмысленный, нечитаемый текстовый мусор, он выстроил свой собственный, идеальный бастион абсолютного математического порядка.
Мужчина медленно протянул обе руки к стопке дискет. Его длинные, бледные пальцы с въевшейся в подушечки типографской краской от распечаток аккуратно легли на шершавые пластиковые конверты. Он маниакально, затаив дыхание, с точностью до ничтожной доли миллиметра выровнял края стопки, добиваясь того, чтобы она стала строго параллельна краю деревянной столешницы. Он провел пальцем по грани, проверяя работу. Только когда геометрическое совершенство было полностью восстановлено и хаос отступил на шаг назад, он удовлетворенно кивнул самому себе.
Пальцы с пулеметной, отработанной годами скоростью выбили в командной строке MS-DOS нужную длинную директиву. Запустился тоссер — бездушный, неподкупный и невероятно строгий таможенник его личного цифрового королевства. На абсолютно черном экране монитора бесконечным водопадом побежали стремительные белые строки системных логов.
Мужчина откинулся на спинку скрипучего стула и скрестил на груди руки, следя за бегом строк. Утренняя рутина состояла из двух четких этапов. В роли сисопа питерской ноды 2:5030/77 он отвечал за аппаратный и программный порядок: лично выверял синтаксис BAT-файлов, настраивал логику BinkleyTerm, конфигурировал тоссер FastEcho и правил таблицы маршрутизации для модема. Узел работал без сбоев, и сейчас требовалось лишь дождаться стандартных, предсказуемых отчетов о распаковке. Когда пакеты ложились в базу, наступала вторая фаза. В нескольких профильных эхоконференциях он носил статус модератора. Там предстояло вчитываться в свежие публичные треды и отлавливать нарушителей правил: вырезать километровый оверквотинг, пресекать оффтопик и наказывать пользователей, по недомыслию бросающих личный нетмейл в открытую эху.
* * *
Жесткий диск внутри системного блока издал громкий скрежещущий звук паркующихся магнитных головок. Тоссер завершил распаковку ночной почты. Бег строк прекратился, на черном экране застыл финальный лог обработки.
Алексей нажал клавишу со стрелкой вниз, прокручивая текстовый отчет. Ежедневная утренняя рутина — сканировать взглядом адреса узлов, закрученные маршруты и объемы переданных данных, выискивая ошибки форматирования.
Палец замер над клавиатурой. Взгляд вернулся на три абзаца вверх. Утилита буднично рапортовала об успешной распаковке входящего пакета. Отправитель: поинт 2:5030/77.777. Имя пользователя, вписанное аккуратной латиницей: «Illya».
Алексей нахмурился. Кружка дрогнула, толстое донышко глухо стукнуло о текстолитовую подложку стола. Он знал структуру своей сети наизусть. В публичном pointlist этот адрес отсутствовал, а в конфигураторе номер .777 числился как служебный alias для внутренних тестов. Пароля у записи не было. Никто не мог отправить письмо с этого адреса из внешнего мира.