Страница 55 из 62
23. Новый год
До полуночи оставался час. Я сидела с бокалом вина и смотрела свои любимые новогодние фильмы. Оливье был съеден под «Чародеев», чай и бутерброд с красной икрой прикончен под «Полярный экспресс», теперь я пила вино под «Один дома». Можно сказать, этот фильм про меня. Я тоже в некотором роде ребенок, забытый дома. Хоть и взрослая, если по паспорту судить. Но все уехали в веселое путешествие, а я, значит, осталась. Впрочем, Кевин в фильме не растерялся, так что и я растериваться… растеряшиваться… Не буду теряться, в общем.
Телефон я отключила еще пару часов назад. Перед этим отправила поздравление папе. Получила вежливый ответ. Поняла, что точно такие же пожелания, как под копирку, он мне и на день рождения присылал. Только название праздника поменял. Вика, тем временем, избавилась от чувства вины и бомбардировала меня фоточками из своего романтического путешествия. «Вика и парень», «Вика и пальма», «Парень и пальма», «Вика и вино», «Вино без Вики, но на фоне заката», «закат без Вики и вина»… Я покорно ставила сердечки.
Ну а параллельно приходилось отвечать на бесконечные типовые картинки с поздравлениями от знакомых и знакомых знакомых… Я если уж поздравляю, то всегда сама сочиняю текст, и думаю в этот момент о человеке, которого поздравляю, и каждому адресату пишу свое, личное сообщение, а не копирую одно и то же по всем чатам… А пересылаемые картинки и сгенерированные тексты только тоску наводят. Еще и отвечать всем вроде как надо, а то обидятся. Вот одурев от этого всего, я и отключила телефон. Раз уж оставили меня одну_дома, то и оставьте окончательно в покое.
Когда мама была жива, мы ездили на Новый год к её московской сестре. Вместе готовили праздничные блюда и накрывали на стол. Потом ужинали, поднимали тост за уходящий год (мы с кузиной стукались с бокалами взрослых стаканами с домашним клубничным компотом). А потом все дети шли во двор, где каждую зиму заливали каток. Обычный дворовый каток, без кассира и билетов. И там катались вместе с соседскими детьми.
Чуть позже приходила и мама. Она прекрасно держалась на коньках, умела скользить «змейкой» и «цаплей», горделиво раскидывая руки, а еще делала эффектные повороты и прыжки, и весь каток расступался перед ней, потому что она была ужасно красивая, и все думали, что это настоящая фигуристка тренируется. И какой-нибудь старшеклассник обязательно подкатывал к ней — во всех смыслах, ну, понимаете. А она со смехом показывала ему кольцо на пальце, брала нас с сестрой за руки, и мы летали по кругу, и сестра всегда кричала: «Аааа!», а я открывала рот и ловила снежинки или втягивала в себя ветер, летящий в лицо, и была так безумно счастлива.
Пошли финальные титры, и я захлопнула ноутбук. До Нового года осталось меньше часа, и я решила, что пришло время для моей хлопушки. Надела Снегуркину голубую шапку, зеленый пуховик, розовые дутики и в таком разноцветном виде спустилась во двор. Во дворе было тихо и темно. Никто даже не орал пьяные песни и не взрывал петарды. Всеволод будто вымер. Мне не захотелось хлопать свою единственную хлопушку в гнетущей тишине, рядом со ржавыми качелями, и я пошла куда глаза глядят и ноги ведут. А ноги, конечно же, повели меня знакомым маршрутом, на площадь Двух Гриш. Что ж, логично. Самый центр города, главное место для праздничных гуляний.
На площади было многолюдно, играла музыка, носились дети, гуляли Деды Морозы со Снегурками. Одни пели, другие пили. Я взглянула на Драник и вдруг заметила что-то знакомое. Или показалось? Подошла поближе. Красно-синее пятно, поначалу показавшееся лишь смутно знакомым, постепенно обретало очертание, и вдруг замахало мне руками и пошло навстречу. Артём!
— Ну наконец-то! — закричал он, сгребая меня в охапку. — Сколько можно тебя ждать⁈ Скоро куранты бабахнут, а ты всё где-то бродишь.
— А ты… меня ждал? –ошеломленно спросила я.
— Ну да, сто писят раз тебе написал, а ты почему не читала?
Я достала телефон, включила и уставилась на экран. Пропущенные звонки и сообщения от Артёма. «Мы у Драника, приходи» и т.п.
— Я не знала, — растерянно сказала я. — И вообще, почему ты решил, что я приду? Я же сказала, что буду отмечать у подруги на даче.
— Глаза у тебя днем грустные были. Я сразу понял, что с дачей не вышло.
Ну надо же, я еще сама этого не знала, а он уже понял!
— Мало ли, у кого какие глаза, — возразила я.
— Ну ты же пришла!
Крыть было нечем.
— Пошли!
Он потащил меня к театру. На ступенях его стояли несколько парней и девушек с пластиковыми стаканчиками. Среди них я сразу заметила юную брюнетку, которую видела на концерте Артёма. Она сидела на перилах и радостно улыбалась.
О, Снегурочка пришла! — загоготали все.
— Ребят, знакомьтесь, это Илга, она помреж!
— Чё⁈
— Не «чё», а главный человек в театре.
— Крууууть!
Мне сразу что-то налили. Брюнетка с приветливой улыбкой протянула свой стаканчик, чтобы чокнуться. Я вежливо улыбнулась в ответ и коснулась ее стаканчика своим. Нахлынувшая было радость от внезапной встречи с Артёмом сменилась напряженным сомнением. Не было ли его настойчивое приглашение лишь жалостью из-за моих «грустных глаз»? Я придирчиво вглядывалась в лицо его девушки. Очень юная, очень милая и очень красивая. Идеальная девушка. И зачем он притащил сюда меня?
— А правда, что Тёмыч теперь главная звезда в театре? — спросил меня какой-то курносый парень. — Или врёт как обычно?
(Он выразился иначе, но нецензурную лексику я заменяю. Так уж мама воспитала, извините. И нет, я не ханжа, но одно дело, когда тебе на ногу упал горячий утюг, или ты впал в отчаяние, или умираешь от счастья, и хочешь выразить свои крайние эмоции крайними выражениями, и совсем другое — обычная светская беседа. Мат тут просто мешается под ногами и обесценивает сам себя. А ведь эти слова обладают невероятной силой — но только, если употреблять их достаточно редко и не менее метко.)
— Правда, — кивнула я. — Весь Всеволод покорен его талантом.
— Да ну на! — выразил недоверие курносый.
— Ему все говорили, что он талант! — брюнетка с обожанием посмотрела на Тёму. Я криво улыбнулась.
— Да хорош, ребят! — заскромничал Тёма. — Ща перехвалите ваще. Давайте я вас лучше даме представлю. Илга, знакомься…
Он по очереди представлял друзей, но у меня все имена пролетели мимо ушей. Наконец, дошел до брюнетки:
— А это Ариша, сестрёнка моя.
— Сестрёнка⁈ — я чуть не подпрыгнула.
— Ну да, малышка наша, в десятом классе учится.
— Сам ты малыш! — хихикнула Ариша.