Страница 37 из 62
15. Эпический бой
В середине декабря разразился скандал. И беда пришла, откуда не ждали. Шла очередная репетиция спектакля «Кто украл Новый год?» — так в итоге назвали драму про бобров. Пряников в этой постановке играл Деда Мороза. Вообще изначально эта роль была у Баранова, но тот сам отказался, заявив, что слишком стар, чтобы репетировать без продыху, а потом еще и играть по два спектакля в день. К тому же он оказался задействован во всех текущих спектаклях, назначенных на декабрь. Сам он объяснил это так:
— Моё амплуа называется «резонер». Ни одна приличная пьеса не обходится без резонера, иначе говоря — занудного старикашки с бакенбардами. У каждого героя-любовника всегда имеется отец, старший товарищ-наперсник, начальник или пожилой сосед. А знаешь, почему?
Я послушно помотала головой.
— Да потому, что в каждом театре есть какой-нибудь заслуженный старикан, которому вынь да положь роль, да не проходную, а приличную, на полчаса минимум. Все соображающие драматурги это знают и учитывают. Еще с Шекспира повелось.
— А молодые актеры разве не хотят ролей? — наивно спросила я.
— Хотят, конечно, да кто ж их спрашивает? Вся власть и влияние испокон веков у стариков, а у молодых — только красивые мордашки.
— Грустно, — сказала я.
— Это кому как, — усмехнулся Баранов.
Короче, Деда Мороза теперь играл Пряников. По сценарию он приходит в конце спектакля и заставляет детишек звать Снегурочку — мрачную актрису, которая ненамного младше своего «дедушки». Потом эта парочка развлекает малышей на манер классических аниматоров: загадки, конкурсы,
ёлочка_гори
.
Так как в самом спектакле Пряников не участвовал, ему разрешалось приходить на репетицию позже всех, однако в тот день он заявился к началу репетиции и, как потом выяснилось, непроста. Звери разучивали с хореографом Беллой небольшой танец вокруг елочки. По задумке седовласой Терпсихоры, сначала Бобер танцевал с Бобрихой, Бобренок с Совой, а Зайчики друг с другом. Но потом начинался какой-то свинг, и дамы, можно сказать, шли по рукам. Сова переходила к Бобру, Бобриха ко Второму Зайчику, Бобренку доставался Первый Зайчик. Потом еще одна смена партнеров и, наконец, торжественное явление Деда Мороза.
Танец был смешной, и актеры с удовольствием дурачились, внося в хореографию новые идеи и забавные движения. Все очень веселились, даже Василий Степанович хохотал от души, что с ним случалось крайне редко. Но в перерыве Пряников позвал Вову (так в миру звали Бобра) покурить. Вернулся отец бобриного семейства мрачнее тучи, вызвал на разговор супругу и о чем-то с ней шепотом ругался, стоя в коридоре и нервно вцепившись в трубу отопления. Я вышла, чтобы позвать их на репетицию, но меня даже не заметили. Бобриха, бледная, как вата под ёлкой, тихо, но отчетливо выругалась и убежала в гримерку, на ходу срывая с себя плюшевый костюм. Бобер с выражением смертельной тоски вернулся в зал, оттолкнув замешкавшегося у него на пути Бобрёнка.
Режиссер, конечно, начал разбираться, куда делать актриса. Вова сначала бурчал, что не знает и его это вообще не касается, но потом заорал, что во всем виноват Артём.
— Брат, ты чего? — изумился Тёма.
— Не брат я тебе, мудак! — огрызнулся тот.
— Так, это что за предъявы? — возмутился Артем, подойдя к обидчику вплотную.
И тут Вова ударил. Ударил не
сценически
, а по-настоящему, прямо в нос. И началась эпическая драка, прямо в звериных костюмах. Смертельная схватка Бобра и Зайчика. Сова завизжала. Бобрёнок полез расталкивать драчунов и опять огреб, на сей раз прямо в живот, отчего с криком согнулся пополам, и его плюшевые ушки грустно поникли. Я в ужасе замерла и с разинутым ртом смотрела на эту фантасмагорию. Тут подскочил Тётин и стал колотить обоих животных стулом, выкликая что-то вроде боевого клича: «А ну на! А ну на!». Первый зайчик, наконец, вышел из ступора и пришел ему на помощь, схватив в охапку своего длинноухого сородича. Кое-как противников растащили по углам. Я подбежала к Артёму:
— Ты в порядке? Помощь нужна?
— Все нормально, — сквозь зубы пробормотал тот.
Но синяки на его лице говорили об обратном. Я кинулась в гримерку, достала из ящика аптечку, потом понеслась в буфет и вытащила из морозилки мороженое. Вернулась в репетиционный зал. Артем сидел на том же месте, закрыв лицо руками. Я осторожно отняла его руки от лица и приложила к самому синюшному месту моложенное. Он удивленно посмотрел на меня.
— На, сам держи и прикладывай по очереди к каждому синяку, — велела я. — Быстрее заживет.
— Клубничное? — спросил он.
— Да, — сказала я. — Надо будет потом в кассу двести рублей положить.
— Моё любимое мороженое, — блаженно улыбнулся он.
Я положила ему на колени заживляющую мазь:
— Держи холод минут пятнадцать, а потом вот этим намажь. Крови нет у тебя? Хорошо бы костюм этот дурацкий снять и осмотреть.
— Клубничное мороженое, — с глупой улыбкой повторил он. — Его приятно слизывать с голого тела. Да, конечно, я сниму костюм. Всё сниму, что есть, а ты осматривай, только очень нежно…
— Идиот, — буркнула я и ушла в другой конец зала.
А там в это время вёлся допрос зачинщика драки — Боброотца. Начало дознания я пропустила, зато попала в самую кульминацию.
— Вов, ты точно уверен? Никто ведь не видел, — устало бубнил режиссер.
— Да, уверен! — кричал Вова. — Можете лишить меня роли, я переживу! И она тоже уйдет, без проблем, лишь бы не быть с этим на одной сцене!
— Не горячись, — строго проговорил Тётин. — У нас здесь не рынок, чтобы приходить-уходить. У нас серьезное учреждение!
—
Из-за таких, как он, они думают, что мы такие, как все
! — кричал, запинаясь, Вова.
— Мы так не думаем! — пискнула Сова. Она что, реально поняла эту путанную фразу? Определенно между актерами существует ментальная связь, недоступная простым смертным.
В общем, выяснилось вот что. Оказывается, Вова почему-то решил, что Тёма положил глаз на его жену и лапал ее во время танца! Из-за этого он и поругался с актрисой и был готов вообще отказаться от роли. Напрасно все уверяли, что ничего крамольного не было, а дернуть хорошенькую актрису за плюшевый хвостик — это еще не измена. Отелло рвал и метал, пока режиссер не психанул и не выгнал обоих с репетиции. Еще и выговором пригрозил, с занесением в личное дело.