Страница 34 из 62
Когда Артем только появился в театре, Маргарита, наоборот, особенно к нему благоволила. Подходила вплотную, нежно разговаривала, заливисто ржала, эффектно откидывая свою породистую голову с роскошной гривой иссиня-черных волос. (Не знаю, откуда во мне взялись все эти лошадиные метафоры. Я ведь не завидую, да? Нет, нет, нисколько). В общем, Прима № 2 нетерпеливо била копытом. Неслыханная честь для скромного рабочего сцены и третьестепенного Второго Зайчика.
Баранов считал, что Маргарита хочет сделать Тёму одним из своих воздыхателей, мне же казалось, что между ними и правда существует взаимная симпатия. По крайней мере, она к нему явно была расположена, а он явно не возражал. Не скажу, конечно, что мне это нравилось, но я старалась сохранять объективность. Марго действительно красива, идеальна сложена, да еще и известная в нашем городе актриса. Правда, она старше меня в полтора раза, имеет мужа и ребенка, но кого это и когда останавливало? Особенно в нашем театральном мире, где женщины в принципе не имеют возраста. Только
выслугу лет
.
Когда Артема назначили на роль Трубадура, я подумала, что теперь их роман расцветет пышным цветом. Несмотря даже на юную нежную брюнетку, обнимавшую его на концерте. Все же наша театральная нимфа имела серьезное преимущество: она была партнершей Трубадура на сцене и должна была изображать трепетную любовь и девическую страсть. Артем, в свою очередь, должен был сыграть влюбленного юношу, мечтающего об одном лишь объятии недоступной Принцессы. А когда любовь царит на сцене, трудно удержаться, чтобы не перенести ее в жизнь. Примеров тому масса. Вот ведь и наши молодые Бобры полюбили друг друга после студенческого спектакля, где играли Ромео и Джульетту. Об этом мне рассказала сама Бобромать во время очередного чаепития в женской гримерке.
— Он всегда казался мне неказистым, даже каким-то, вроде как, глуповатым, — рассказывала актриса, грызя имбирный пряник. — Лошком таким, типа. Пока я не услышала, как он читает:
«О милая! О жизнь моя! О радость!
». А я такая стою на балконе в белой такой тунике с рюшками и пялюсь на него во все глаза. А он такой смотрит на меня и такой типа: «
Меня перенесла сюда любовь, ее не останавливают стены!»
. И глазами такой зырк, зырк. Все-таки Шекспир хорошо писал, согласись? А потом мы оба отравились и умерли. Тогда-то я в него и втюрилась по уши.
В общем, я без радости ждала момента, когда Артем с Маргаритой начнут репетировать первую совместную сцену. По задумке режиссера, сначала они поют лирическую песню (
«В клетке птичка томится, ей полет незнаком…»
), а потом Трубадур швыряет гитару за сцену! Пупсик с напарником должны ее поймать, иначе всем хана. Для верности, следует заранее постелить мат, притащенный из спортзала дружественной школы. Но звукач включит такой шум, будто гитара разлетелась на куски! Детишки в шоке, родители в недоумении. А влюбленные тем временем кружатся в вальсе, и с последним аккордом Трубадур хватает Принцессу на руки и прижимает к сердцу. Сцена! Катарсис!
На первой совместной репетиции Артем мучительно пытался запомнить движения танца, ведь он не занимался с хореографом Беллой.
— Пряников, покажите ему, — устало просил Василий Степанович.
Пряников бодро вскакивал на сцену, хватал Марго за талию и кружил в ветреном вальсе. Делал он это легко, бойко, профессионально. Кто-то из актеров даже начал аплодировать.
— Учись студент, — снисходительно бросал он Тёме, как бы дружески хватая за нос. Тема мрачно кивал и, обливаясь потом, пытался повторить танец.
Режиссер старался быть снисходительным к новичку, но терпения мэтра хватало не надолго. Замечания и упреки сыпались на бедного гитариста как из рога изобилия. Уже зная Тёмин вспыльчивый характер, я только диву давалась, как он безропотно все сносит и старается изо всех сил угодить капризному Тётину. Хотя для актера это единственно правильная тактика, но даже опытным артистам не всегда удается сдерживаться. Многие рано или поздно начинают спорить, пререкаться, обижаться, проталкивать свое бесценное мнение. Ни к чему хорошему это никогда не приводит. В лучшем случае, актер получит взбучку и отправится домой репетировать в одиночестве. В худшем, потеряет роль — сразу или в следующем спектакле.
Так уж заведено, что режиссер, каким бы странным порой не казался, это царь и бог, и его слово — закон. А актеров всегда имеется больше, чем нужно. Режиссеров, правда, тоже много. Но это там, во внешнем мире, а в нашем ВОблаДРАТе режиссер был один, единственный и бессменный. Но даже понимая все это, я сама иногда не выдерживаю и начинаю перечить шефу. А Тёма лишь внимательно слушал и кивал, хотя порой я прекрасно видела, что глаза его тускнеют от усталости или вспыхивают от недовольства.
— Громче говори! — в очередной раз поучал новичка Василий Степанович. — И смотри на Принцессу влюбленными глазами, а не как школьник на учительницу. Да, она женщина постарше, но она королевских кровей, а это не хухры-мухры! — Марго при слове «постарше» фыркнула и пробормотала что-то нецензурное. — Ты молод, влюблен, беспечен, ты упиваешься свободой! Упиваешься, понимаешь! Ты когда-нибудь упивался, малыш?
— Да я вообще почти не пью, — угрюмо пробасил «Малыш».
— Сложно тебе у нас будет, — вздохнул режиссер.