Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 117

Глава 27

Вечная тайна

Время — это не река. Река течёт с одной скоростью, в одном направлении, и вода в ней прибывает равномерно. Время же скорее резиновая лента, которую разные миры растягивают по-разному. Пока на Вивариуме Грифон, матерясь и отдавая приказы, зализывал раны после подавления последних очагов сопротивления, пока его головорезы прочёсывали руины Восточных Садов в поисках недобитых повстанцев, пока сам капитан вымещал ярость на своих офицерах за то, что королева ускользнула, — на планете Земля прошло одиннадцать лет.

Одиннадцать долгих лет. Не дней. Не недель. Лет.

Для Грифона миновало несколько суток, может, неделя. Для Паулины миновала целая жизнь. Другая жизнь. Земная.

Достаточно долгая, чтобы выучить язык до уровня носителя, освоить все тонкости быта, получить водительские права, научиться печь круассаны, родить двоих детей и почти забыть, что когда-то она носила титул Сияющей Королевы планеты Вивариум. Почти, потому что полностью это не забывается. Как не забывается первый поцелуй. Или первый приказ. Или первый труп, оставленный за спиной.

В то самое утро, когда Талия переступит порог её чайной лавки, Паулина (теперь уже Полина Морозова), тридцатипятилетняя (по документам) владелица небольшого, но процветающего заведения «Чайная лавка №7», проснулась, как просыпалась каждый день последние несколько лет. Глаза открыла рано, ещё до будильника, с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь неплотно задёрнутые шторы их спальни. Она лежала, не открывая глаз, и слушала звуки дома.

Мерное дыхание Макса. Он спал рядом, раскинувшись, как всегда, на три четверти кровати. Тиканье часов в гостиной. Отдалённый шум воды в трубах — это соседи сверху включили душ. Где-то на улице залаяла собака, и ей ответила другая. В детской было тихо, значит, дети ещё спят.

Дети. Её дети. Матвей и Вероника. Девять и семь лет. Мальчик и девочка. Тёмноволосые, кареглазые, в отца, но с её скулами и её грацией. Она помнила день, когда родила первого. Это было в городской больнице, среди проводов и пищащих мониторов, без всякой магии, как обычная земная женщина. Это было самое страшное и самое прекрасное, что с ней случалось. Страшнее побега из Вивариума. Прекраснее коронации.

Она открыла глаза и повернула голову. Макс спал, приоткрыв рот, и на его лице пролегли первые настоящие морщины. Седина на висках. Усталость под глазами. Он всё ещё был красив для неё. Она смотрела на него и помнила того молодого программиста, который подошёл к ней в баре «У старого дуба» и не знал, с чего начать разговор. С тех пор прошло одиннадцать лет. Он стал старше. Она же нет.

Время на Вивариуме текло иначе, и её тело, пропитанное магией, старело по законам той планеты, а не этой. В тридцать пять (по примерным подсчётам, потому что точного возраста она не знала, потому что на Вивариуме не считали годы) она выглядела на те же двадцать с небольшим, что и в день их первой встречи. Макс шутил, что она продала душу дьяволу за вечную молодость. Она смеялась и отвечала, что просто хорошо питается и много занимается сексом.

Он не догадывался. За одиннадцать лет ни разу.

Она встала, накинула халат и прошла на кухню. Кошка Муська, подобранная детьми три года назад, тёрлась о её ноги, требуя завтрак. Паулина насыпала ей корм, включила кофеварку и выглянула в окно. Октябрьское небо было серым, обещавшим дождь. Во дворе желтели липы. У подъезда соседка, старушка Клавдия Петровна, выгуливала своего пуделя. Всё было обычным, привычным, правильным.

Она больше не была королевой. Она была женой, матерью, хозяйкой чайной лавки. И это было то, что она выбрала.

Чайная лавка №7 располагалась на первом этаже старого кирпичного дома на улице Горького, между аптекой и булочной. Вывеска была скромной, деревянной, с ручной росписью: чайник, выпускающий пар, и надпись «Чайная лавка №7» витиеватым шрифтом. Внутри было тепло, пахло корицей, ванилью и свежей выпечкой. Шесть столиков, обитых клетчатой тканью. Книжные полки вдоль стен, забитые подержанными романами. Виниловый проигрыватель в углу, на котором по утрам играли старый джаз. И сама Паулина за стойкой, всегда улыбчивая, приветливая, с неизменной чашкой зелёного чая в руке.

Постоянные посетители обожали её. Она помнила, кто какой чай предпочитает, кто любит круассаны, а кто печенье с предсказаниями. Она умела слушать. Умела дать совет, не вторгаясь в личное пространство. Умела сделать так, что каждый чувствовал себя здесь желанным гостем.

— Вы просто волшебница, Полина, — сказала ей как-то одна из посетительниц, пожилая дама в шляпке.

— Всего лишь хорошая хозяйка, — отвечала Паулина, пряча улыбку.

Если бы они знали, насколько они близки к истине.

По вечерам, когда лавка закрывалась, когда последний посетитель уходил, а табличка на двери поворачивалась надписью «Закрыто», Паулина запиралась на кухне. И тогда начиналось то, чего не видел никто.

Она садилась в кресло, включала на планшете очередную серию любимого сериала (сейчас это была какая-то корейская дорама про любовь и интриги) и щёлкала пальцами. Мука сама собой поднималась из мешка и мягкими белыми облачками разносилась по мискам. Яйца сами разбивались о край, сами выливали содержимое в тестомесилку, а скорлупа аккуратно улетала в мусорное ведро. Масло само отрезалось ровными кубиками. Сахар сам сыпался ровными порциями. Ванильный экстракт сам капал из бутылочки. И пока всё это смешивалось, взбивалось, раскатывалось и нарезалось на идеальные кружки, Паулина смотрела на экран, изредка комментируя очередной сюжетный поворот.

Когда серия заканчивалась, тесто уже лежало на противнях. Так создавались ровные, идеальные, готовые к выпечке круассаны. Она ставила их в духовку, и через двадцать минут лавка наполнялась запахом, от которого у прохожих на улице текли слюнки.

Это было удобно. Это было разумно. Это было её маленькое преступление против законов физики, о котором не знал никто.

Макс не знал. Он по-прежнему удивлялся, как она всё успевает. Лавка, дети, дом, готовка, уборка, и при этом она никогда не выглядела уставшей. Теперь он работал в крупной компании, ведущим разработчиком, и уставал до чёртиков. Когда он приходил с работы, она встречала его с улыбкой, с горячим ужином и с тем самым огоньком в глазах, который заставлял его забыть обо всём.

— Я не понимаю, как ты это делаешь, — сказал он как-то, когда они лежали в постели, обессиленные после очередного марафона. — Ты ведёшь бизнес, ты готовишь, ты убираешь, ты сидишь с детьми, ты ещё и… вот это всё. Когда ты спишь?