Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 117

Глава 24

Слияние путем наблюдения

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Макс выбежал из подъезда, на ходу надевая пиджак, и быстрым шагом направился к остановке. Его фигура, такая обычная и такая земная, удалялась, и она вдруг почувствовала что-то похожее на… привязанность? Да, наверное. Он был хорошим. Он заслуживал счастья. Может быть, она могла бы дать ему немного счастья.

Она отвернулась от окна и подошла к телевизору. Вчера она научилась им управлять, и сейчас ей хотелось продолжить исследование. Она коснулась экрана пальцем, и он включился. По одному каналу шли новости. Диктор рассказывал о пробках на дорогах (она не поняла, что такое «пробки», но решила, что это что-то связанное с транспортом). По другому шла какая-то передача про животных (животные были странными, но милыми). По третьему транслировался мультфильм, который её очаровал.

Она просидела перед телевизором около часа, переключая каналы магическими жестами, пока не почувствовала, что пора выйти на улицу. На данный момент через монитор она получила ровно столько информации об этом мире, что пора было начать исследовать его лично.

Паулина оделась в ту же одежду, что была на ней вчера, и вышла из подъезда. Город встретил её шумом и суетой. Утренний час пик был в разгаре: люди спешили на работу, машины гудели, автобусы пыхтели на остановках, голуби дрались за хлебные крошки.

Она пошла по кварталу, разглядывая всё с жадностью исследователя. Детская площадка, на которой молодые мамы качали коляски. Супермаркет с яркой вывеской «Пятёрочка», из которого выходили люди с пакетами. Ларёк с шаурмой, источавший пряный запах. Парк с лавочками, на которых сидели пенсионерки и обсуждали свои дела.

Она зашла в супермаркет. Это был новый опыт. Яркий свет, бесконечные полки с товарами, музыка из динамиков, кассы, очереди. Она не знала, что такое «касса» и зачем люди стоят в очереди с тележками, но быстро поняла логику: люди выбирают товары, потом платят за них. Она видела, как они протягивают кассирам карточки или бумажки. Наверное, это были деньги. Она вспомнила это слово из рассказов Грифона. У неё не было ни карточек, ни бумажек, поэтому она просто ходила между рядами и наблюдала. Сотни видов сыра. Десятки сортов хлеба. Молоко в коробках. Конфеты в ярких обёртках. Всё это было так изобильно, так пёстро и так доступно!

Выйдя из супермаркета, она зашла в парк, присела на лавочку и продолжила наблюдать. Дети играли в песочнице. Молодая пара целовалась под деревом. Пробежал спортсмен в наушниках. Проехал велосипедист. В небе пролетел вертолёт, и она уже не вздрогнула, потому что начинала привыкать.

«Этот мир не так уж плох, — подумала она. — Он другой. Закрытый. Холодный. Но в нём есть своя красота. Своя логика. Свои люди. Возможно, я действительно задержусь тут на какое-то время».

Макс же весь день не находил себе места. На работе был аврал. Сервер снова лёг, клиенты звонили и требовали объяснений, начальник сидел на телефоне с красным лицом. Но мысли его были далеко.

Он думал о Паулине. О том, как она выглядела утром, голая, за его кухонным столом, с чашкой чая. О том, как она убрала квартиру (как, чёрт побери, она это сделала⁈). О её запахе. О её голосе. О том, что она сказала «я подумаю» в ответ на его предложение остаться на всю жизнь.

Он пару раз пытался звонить домой на домашний телефон, но никто не отвечал. Он представлял себе худшее: что она ушла. И каждый раз, когда трубка издавала длинные гудки, его сердце сжималось.

К шести вечера аврал закончился, и Макс, не дожидаясь коллег, вылетел из офиса. Он бежал к метро. Он нетерпеливо топтался в вагоне. Он почти бежал от метро к дому. Перепрыгивал через ступеньки, поднимаясь на пятый этаж, потому что лифт, как назло, не работал.

Он вставил ключ в замок и открыл дверь.

Квартира сияла. В прихожей горел мягкий свет. Из кухни доносился запах чего-то вкусного, наверное, жареного мяса с травами и специями.

Он вошёл в кухню и замер.

Стол был накрыт на двоих. Горели свечи, настоящие, в подсвечнике, который он не видел сто лет и не помнил, откуда у него подсвечник. На тарелках дымился ужин. Курица в сливочном соусе с рисом. Рядом стояли бокалы с красным вином. И за столом сидела она.

Паулина была в розовом платье. Не в его рубашке, не во вчерашних джинсах, а в красивом, облегающем розовом платье, которое подчёркивало всё, что нужно было подчеркнуть, и скрывало ровно столько, чтобы воображение делало свою работу. Её волосы были уложены в простую, но элегантную причёску. На губах играла лёгкая улыбка. Она смотрела на него с тем же умиротворением, что и утром, только теперь в её глазах было ожидание.

— Ты вернулся, — сказала она просто.

— Я… — он запнулся. — Ты… ты здесь.

— Ты думал, я уйду?

— Я не знал. Я звонил, никто не отвечал. Я думал…

— Я была в супермаркете. Там громко, я не слышала.

— В супермаркете? — он глупо улыбнулся. — Ты купила всё это? Еду? Вино? Платье?

— Платье не из супермаркета, — загадочно ответила она. — Садись. Ужин остынет.

Он сел. Взял вилку, но не мог есть. Он просто смотрел на неё. Она была… идеальной. Идеальной женой, идеальной хозяйкой, идеальной женщиной. Она ждала его с работы, приготовила ужин, зажгла свечи. То, о чём он мечтал и что видел только в фильмах, происходило с ним на самом деле.

— Так откуда же платье? — спросил он снова.

— Купила, — ответила она, но такое объяснение, учитывая отсутствие у неё денег, было очевидно ложным.

Макс, однако, не стал спорить. В конце концов, какая разница? Может, у неё были свои сбережения. Может, она продала что-то. Может, это вообще не важно.

— Ты потрясающая, — выдохнул он. — Ты знаешь об этом?

— Ты говорил это вчера.

— И буду говорить каждый день, пока ты не привыкнешь.

— Я не привыкну, — ответила она. — Но мне приятно.

Они поужинали. Вино было тёрпким и согревало изнутри. Свечи догорали, и тени на стенах танцевали. Макс рассказывал о своей работе, о сервере, который лёг, о начальнике-идиоте, о Димоне, который умудрился пролить кофе на клавиатуру в разгар аврала и потом матерился на всю контору. Паулина смеялась вполне искренне, звонко, и её смех наполнял кухню светом.

— Ты устал, — сказала она, когда ужин был закончен. — Иди прими душ.

— А потом?

— А потом, — она улыбнулась, — я сделаю тебе массаж.