Страница 44 из 73
Стало быть, спецы уже преодолели двор и ворвались на первый этаж.
Если бы не «отсчёт» координатора, Волконский бы даже и не подумал, что где-то, двумя этажами ниже, уже звучат злые короткие очереди и «умирают» люди. Его люди. С обеих сторон.
А потому не было топота, матерных команд и грома очередей. С обеих сторон собрались профессионалы, которые прекрасно знали, как должны проводиться специальные операции в ограниченном пространстве здания.
— Есть вторая отсечка, — доложил координатор.
— У нас три минуты. Михаил Павлович, — вслух обозначил Павел. — Прошу занять своё место и пристегнуть ремни безопасности.
Старший родич недоумённо огляделся.
— Это шутка, — терпеливо объяснил молодой человек.
Бывший спикер правления глянул на подстилку, покривился, но всё же уселся по-турецки прямо посреди скомканного одеяла.
— Я готова, — сообщила вышедшая из укрытия Светлана.
Её брат сверился с показаниями комма.
— Старт через три минуты, — объявил он. — Сразу после захвата воеводства.
Не нужно ему было, чтобы стартующий глайдер попал в кадр фиксаторов штурмовиков. Чем меньше вопросов возникнет у «зрителей», что сейчас отслеживают всё происходящее за мониторами, тем лучше.
Девушка кивнула и поспешила к лестнице.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — в который раз усомнился в способностях Павла он, провожая взглядом «Ледяную с*ку».
Ему и в голову не могло прийти, что надменная и холодная «принцесса» Волконских может быть… такой.
Молодому человеку же до оценки старшего родича не было никакого дела. Куда больше его интересовала команда последнего рубежа, только что вышедшая из соседнего помещения в общий коридор под командованием Сергея. Именно им предстояло изобразить «последний и решительный» перед камерой бывшего спикера Правления.
— Ты готов? — спросил Сергей у Павла.
Для Михаила Павловича он так и остался неузнанным.
Молодой человек тут же раскинул руки в сторону. Мол, сам посмотри. Не забыл ли чего? Волк тут же пробежался внимательным взглядом по чёрному камуфляжу.
— Не отличишь, — коротко выдал вердикт он.
Павел кивнул. Собирался клановец очень тщательно. А «изваляться» в грязи ещё успеет. Так что среди «наёмников» он будет смотреться идеально.
— Надо было брать меня с собой, — нахмурился Сергей.
Скорее для острастки. Просто напомнить о своём мнении.
Чтобы сейчас ни думал об этом сам Павел, но в разгар операции никто её план менять не будет.
— Третья отсечка, — раздался голос оператора-координатора.
Воевода натянул маску на лицо. Точно такую же, какие сейчас использовали бойцы, штурмующие здание будущего воеводства. На лестнице этажом ниже захлопали негромкие пистолетные выстрелы. Кто-то закинул за спину снабжённые глушителем винтовки, перейдя на запасное оружие, куда более сподручное в узких коридорах. Павел сделал чуть раздражённый жест рукой: мол, иди давай, занимай позицию, не стой над душой. Сергей хмыкнул и вместе со своими людьми отправился по указанному адресу.
— Надеюсь, это будет достоверно, — позволил себе открыть рот «заложник»
Павел пожал плечами и потянул из одного из подсумков небольшой планшет.
— Сами полюбуйтесь, Михаил Павлович, — предложил он, включая воспроизведение.
Бездушная камера одного из штурмовиков фиксировала, как группа захвата деловито зачищала второй этаж. Сам оператор присел возле одного из раненых защитников здания, перехватив ему горло так, чтобы тот не мог закричать. Скорее по привычке, чем по реальной необходимости. В настоящем бою охрана здания уже наверняка бы подняла тревогу, даже если речь шла бы не о волкодавах Волконского, а о коммерческой фирме, не только привыкшей, но и имеющей право называться профессионалами. Ведь если у тебя в здании начинают десятками умирать люди, а ты остаёшься не в курсе, то это очень хреновый симптом. Скорее всего, смертельной болезни.
Человек в кадре испытывал сильную боль. Если бы не зажатый рот и перехваченное горло, он наверняка орал бы в голос. Глаза пленника норовили выкатиться из орбит.
— Какой талант, — мимоходом оценил Павел зеленоватый оттенок лица собеседника.
Тому редко доводилось видеть такие страдания вживую. Или на экране. Человеческие жизни для спикера давно стали лишь цифрами в табличках. А потому и не сомневался он, если приходилось «вычитать» одну из них чужими руками.
— Где пленник? Отвечай. Попробуешь крикнуть — боль вернётся, — донёс до зрителей слова палача динамик планшета.
Защитник здания не сломался. Он с безрассудной яростью глядел на своего мучителя, но не издал ни звука. Оператор вновь потянулся к телу. С языка телохранителя в чёрном костюме тут вырвался полный боли крик. Тело выгнуло дугой с такой силой, что даже вдвоём мучители с трудом удержали его на месте.
— Где объект? — вновь спокойно переспросил он.
Полевой допрос — штука грязная и страшная. Но в девяносто девяти процентах случаев — эффективная, если у дознания есть время. У штурмовиков его количество было ограничено, но вполне достаточно, чтобы их пленник обмяк в стальной хватке. В этот раз он не мог ответить чисто физически. Секунд двадцать ему понадобилось просто, чтобы начать понимать, кто он и где находится.
— Где объект? — третий раз спокойно произнёс мучитель.
— Третий, — выдохнул пиджак. — Третий этаж. Коридор… Да, там налево… Коридор…
Больше спрашивать дознаватели ничего не стали. Короткий взмах ножа оборвал очередную жизнь. Михаила Павловича аж передёрнуло.
— Это… — начал было он.
— Ниже, — спокойно ответил Павел. — Они перегруппируются и начнут штурм третьего уровня. У нас около сорока секунд.
— Тридцать две, — поправил координатор.
Михаил Павлович чуть ссутулил плечи и уселся поудобнее, опустив голову и всем своим видом изображая грустного пленника.
Павел хмыкнул. Актёр, конечно, из спикера правления получился так себе, но он продумал и этот момент. Штурм камеры произойдёт настолько стремительно, что те, кто сейчас наблюдает за ним сквозь фиксаторы на разгрузках бойцов, даже разглядеть ничего не успеют. Затем Михаилу Павловичу предстоит пережить пару очень неприятных минут. Его буквально выволокут из здания и дотащат до машин, несколько раз при этом уронив. Всё будет происходить нарочито грубо, чтобы «заложник» смог предстать перед представителем Дмитрия Яковлевича уже растрёпанным, а ещё лучше — с парой новых незначительных ссадин на лице.