Джинн

Глава 20

Подстилка

— Да, блин! Что же ты обиженка такой. Ну погорячилась, с кем не бывает. В кланах мафиози много кто кого убить хотел, но ничего…дружат после этого.

Скидываю его руки со своих и резко встаю, немного ведёт вбок, но хватаюсь за спинку кресла. И уже встаю напротив него.

Он тоже поднимается и стоит, положив руки в карманы брюк.

— Ну вот что мне сделать, чтоб ты простил уже мою шалость?

Я, конечно, понимала, что это не невинная шалость и всё полностью осознанно было тогда. Но больше ничего другого в голову не лезло. Его ухмылка, расползающаяся по лицу, говорила сама за себя. Всё больше понимала, что он тот случай, за шалость тоже не считает.

— Раздевайся.

Дёргаюсь, как от удара. Командный голос проходится как шипы роз по всему телу. Всем мужикам нужно одно и то же. Что ж, этот хотя бы не исключение. Только вот сколько бы я ни готовилась к этому. Сколько бы братья мне ни говорили, как именно легче всего получить его доверие, всё равно оказалась неготовой. Даже моё пьяное сознание сопротивляется.

Смотрю во льдисто-голубые глаза, где царит лишь вечная мерзлота. И, кажется, я заледенею, если разденусь, но с вызовом, почти с каким-то отчаянием срываю платье, остаюсь в кружевном белье. Всегда любила красивую одежду и бельё не исключение. Сейчас даже немного злорадствую, вижу, как жадно проходиться по изгибам.

Кожей ощущаю, как впивается в каждый сантиметр моего тела. Как его холод касается меня, не буквально, всё ментально, на расстоянии, но от этого, кажется, наоборот, острее, будто он уже меня трогает, гладит, водит рукой. И это между нами ещё несколько метров.

Манит указательным пальцем, чтоб подошла ближе.

Оба не разрываем контакта глазами. Воздух всё больше становится под напряжением. Разряды так и бьют при каждом моём шаге к нему.

Подхожу почти вплотную и останавливаюсь. Его аура давит на меня, хочется подчиниться и опустить глаза в пол. Но не делаю этого, держусь. Кажется, я окончательно протрезвела, не осталось даже лёгкого флёра.

Аккуратно проводит по волосам, а потом зарывается рукой на затылке, легонько их сжимая. Толкает меня резко на себя.

Теряюсь, но всё же смотрю на него. Любуюсь этой голубизной. Кажется, вокруг лишь жуткие тени и только эти глаза как свет в тоннеле.

Целует. Грубо. С диким нажимом, давя прям на затылок и сжимая волосы сильней. Не чувствую боли, даже если она есть. Слишком сильный и бурный напор, для такого холода, что был в его взгляде. Кажется, будто он себя сдерживал, а теперь сорвался.

Как дикий волк, был на цепи, а теперь почувствовал вкус свободы. Шершавые, горячие пальцы проходятся по нежной коже талии, запуская горячие искры, что доходят до низа живота и начинают там разгораться. Медленно ведёт по позвоночнику наверх и расстёгивает бюстгальтер.

Не могу вздохнуть или возмутиться, его губы жадно впиваются и даже кусают. А воздуха настолько мало, что, кажется, он не хочет им со мной поделиться. Пытаюсь отвечать, показать, что готова, так сказать, к перемирию, но он не дает мне сделает даже это. Полностью контролирует, что остаётся только подчиниться.

Ноги подкашиваются. И так то они плохо меня держали, а тут решили совсем отказать. Хватаюсь за ворот рубашки, чтоб не упасть окончательно. Задеваю руками грудь и ощущаю, как она вздымается, от его безразличия ни остаётся ни следа. Покрайней мере, я больше его не ощущаю. Слышно, как его сердце скачет в его кольчуге из мышц, как ритм его сердцебиение сливается с моим.

Неужели вот так становятся одним целым? Когда на двоих одно дыхание, один ритм? Когда грубые руки кажутся самыми ласковыми и ты нуждаешься в них. Жаждешь, желаешь, чтоб не отпускал.

Какая дебильная мысль промелькнула! Какой одним целым!

Стоит бюстгальтеру упасть, как он прижимает меня к себе крепче, и от неожиданности хватаюсь за его плечи.

Мои сосочки налились и стали твёрдыми. Касаются его рубашки. Ткань мешает, будто царапает их.

Вопреки всему, я не замерзаю, а наоборот разгораюсь всё сильней. Будто была лишь маленьким угольком, а теперь уже похожа на пожар. Внутри меня то же самое. Всё кипит, плавиться и одновременно сопротивляется. Но чем медленней он гладит мою спину. Его руки, проходиться по бедру вниз, тем туманней становится сознание.

Я просто превращаюсь в один нерв, который способен только чувствовать. Моё сознание превратилось в кашу, в которой временами проходят вспышки из его рук, поцелуев, что уже пошли ниже. Губы так горят, его вкус на них стойко остаётся что, облизав или прикусив губу, постоянно ощущаю его.

Хочется закрыть глаза. Насладиться его касаниями. И даже когда он обхватывает мою грудь рукой, меня ничего не смущает, никак не отталкиваю, а наоборот жадно вбираю воздух, потому что он делает такое…что мое сознание, даже помыслит, не могло.

Крутит в пальцах твёрдую вершинку. Из моего рта вырывается стон. Выгибаюсь и льну к нему сама.

Лёгкий поцелуй в шею.

Джинн обхватывает меня за талию и сажает на спинку того самого кресла. Разводит мои ноги и встаёт между ними.

Хочу снять его рубашку, тяну руку. Останавливает в захвате и уводит мне за спину. Подчиняюсь всему, что он делает со мной. Даже в предвкушении дрожу.

— Так, нечестно… — сама удивляюсь, насколько охрип мой голос, — Ты всё ещё одет.

Склоняется и совершает дорожку из лёгких поцелуев от моей скулы до шеи и обратно к ушку.

Обхватывает языком и губами её, прикусывает.

Дрожь мощно проходится по всему моему телу.

Чёрт! А это приятно. Не думала, что он может доставить такие удовольствия. И что я вообще смогу расслабиться в его присутствие или всё же играет роль, что алкоголь в моей крови присутствует.

— Значит, — его голос тоже охрипший и даже стал ещё грубее, но мне так нравится, что я закрываю глаза. И наслаждаюсь его губами возле моего ушка.

— Ты готова на всё, чтоб я дал тебе второй шанс, — не вопрос, больше утверждение.

Хочу ответить или кивнуть, хотя бы, но не получается сделать ни то ни другое.

Он опускает свою руку ниже и отводит вбок мои трусики. Единственная оставшаяся преграда. Проводит по влажным складкам пальцами и размазывает немного её.

А я оказывается, пипец какая мокрая! Даже не заметила. Меня больше волнует разгорающийся там комочек, что всё растёт и растёт. Сплетается в узел.

Я и раньше возбуждалась и даже думала, отдаться Луи. Он мне очень уж нравился. Но такого напряжение ещё не было. И тем более никто меня ещё там не трогал. Так откровенно и властно.