Джинн

А я пытаюсь походкой, той самой тигрицы, от бедра к нему подойти, но пару раз оступаюсь и чуть не падая, то влево, то вправо. Да ё-моё, мебель как-то несуразно стоит. Всю походку мне испортила.

Джинн наблюдает за моей попыткой приблизиться и, кажется, теперь понимает и очень сочувствует своим людям, что меня привезли.

— Почему твои братья за тобой не присматривали? — отходит от меня на пару шагов, облокачиваясь бедром о подоконник окна, что сзади него.

Эй! Ты зафига расстояние увеличил, мне это то сложно было дойти. Его слова заставляют остановиться и присесть на подлокотник кресла, что был рядом. А то что-то совсем он у меня двоиться ещё стал. Какому из Джиннов-то подходить? И вообще, почему их два? Я с одним то справиться не могу.

Ещё и оба, похоже, на меня обижены.

Пожимаю плечами. А хер знает, где этих троих носит. Младшего так вообще с помолвки не видела.

— А зачем за мной присматривать? Ик…Я и…ик…сама хорошо, справ…впра… — задолбал язык! Шевелись давай.

— Проспись.

И собирается уходить. Не-а, я тут тебя так ловила, чтоб так просто отпустить! Хватаюсь за его штанину, когда он проходит уже мимо меня. И невероятно чётко выпаливаю.

— Забери меня отсюда. — поднимаю голову и смотрю на его профиль. Он даже смотреть на меня не хочет.

Обиделся.

— Тебя завтра братья от суда заберут.

— Нет! — мотаю головой и тяну его штанину на себя, немного заваливаясь вправо.

— К себе…на…на родину. — от чего-то начинаю хныкать. — Так обидно. Чувствую себя вообще никому не нужной. Раньше хоть папа был. Братья злы на меня, и вообще, кажется, им всё равно на мои чувства. Арил, вообще меня предал. Дед, и то меня чуть ли не как товар предложил. А теперь меня даже как товар брать не хотят. А может, Кира права?

Возможно, это лишь пьяный бред и завтра я позабуду или пожалею, но сейчас они… Такие правдивые. Я чувствую себя такой разбитой и никому не нужной. Дико одинокой. Настолько, что хоть волком вой. Я старалась быть хорошей дочерью, но его у меня забрали. Сталась быть идеальной сестрой, но братьям, как сейчас, мне кажется, наплевать. Отличным адвокатом, но, возможно, моей мечте даже не суждено сбыться.

Блин, погодите-ка, я это вслух сказал, да?

Джинн выдёргивает мои пальцы от своих штанин и присаживается передо мной. Наши лица стали на одном уровне.

Н-да-а-а…я тут соблазнять должна, но думаю с кругами панды под глазами и красным заплаканным носом, я так себе выгляжу.

— Ты, что хочешь, чтоб я тебя пожалел? — выгибает скептически бровь.

— Нет. — быстро произношу и машу отрицательно головой. Жалость — это последнее, что мне надо. Терпеть ее не могу.

— Жалость — это слабость. — так говорил отец, часто. Вбивал в мою голову. Что по отношению к себе, что по отношению к другим.

— Вот именно. И от меня ты её точно не получишь. Я не прощаю предателей.

Как током проходятся его слова по коже. Кажется, даже трезвею в один момент.