Джинн

Глава 15

Взрыв

Подхожу вплотную и опускаюсь на корточки. Слегка касаюсь рукой его плеча.

Ноль реакции. Совсем.

Охватывает беспокойство, настолько сильное, что аж душит. Но я себя одёргиваю мысленно.

«И какая тебе Мина, разница, что с ним? Если он умрёт, так даже лучше. Именно этого же ты хотела».

Но идя вразрез своим же мыслям, поворачиваю его к себе. Сразу вижу, откуда идёт кровь. С плеча. Там глубокая рана от пули.

Той самой, что первая попала, перед тем как я отвернулась.

Резко встаю и отхожу, зарываясь в волосы.

«Так, Мина, ты хотела его смерти, вот, пожалуйста. Крови уже много. Он теряет её стремительно и поэтому две минуты и, всё… Он даже мучиться не будет. Просто уснул».

Расхаживаю из стороны в сторону и зарываюсь в волосы сильней. Потом начинаю грызть ноготь на большом пальце.

«А отделаюсь ли я просто пулей? Меня ведь точно убьют. Даже если он выживет и мы выберемся не факт же, что он вообще будет меня спасать. Сам же сказал, отдаст на растерзания мексиканцам.»

Наступаю на лужицу крови. Замираю и смотрю на тёмно-бордовую субстанцию.

Она густая, почти чёрная в свете тусклой лампы. Как чернила. Как след от греха, который уже не отмыть.

Секунда. Другая.

— Он умирает.

Мысль тупо звучит в голове, как отбивающийся метроном.

Я же этого хотела. Хотела… разве нет?

Зубами снова впиваюсь в ноготь. Внутри — крик, но он глухой, как будто из-за стены.

Ноги будто приросли к месту, но вдруг — я срываюсь. Подбегаю к нему снова. Опускаюсь на колени.

— Чёрт… — тихо сквозь зубы.

Снимаю майку и быстро прижимаю к ране. Стараюсь туго затянуть ее. Не думаю — действую.

Он почти не дышит. Губы посинели. Кожа холодная. Я зажимаю рану рукой, давлю. Сильно. Со всей своей ненавистью.

«Мне всё равно на него. Всё равно.»

Повторяю эти слова как мантру и стискиваю зубы.

Боже! Зачем я это вообще делаю?

— Ты не умрёшь на моих руках — шиплю я. — Не до того, как я решу, что с тобой делать.

Это не забота. Это скорее гнев. Злость на него, на себя, на весь этот чёртов мир.

Слёзы текут по лицу. Я их не чувствую. Только пульсирующий страх.

— Ты слышишь меня? — спрашиваю в пустоту. — Я тебя не прощаю, понял? Отомщу. Обязательно.

Давлю на плечо, почти до хруста. Он вздрагивает.

Живой.

А он и правда до чёртиков везучий. Ведь рана до этого момента не давала о себе знать. Кровь резко начала течь, потому что пуля вышла. Видимо…

Голос срывается. Я прикусываю губу.

Он снова чуть вздрагивает. Слабый, но настоящий отклик. Его веки чуть дёргаются.

— Вот так, — шепчу. — Вот так. Возвращайся. Я не позволю тебе сдохнуть. Это слишком просто. Хотя чёрт знает зачем я это вообще делаю.

Резко хватает меня за руку, как раз ту, что прижимаю рану. Взвизгиваю от неожиданности, но не отпускаю.

— Какого чёрта ты делаешь?

Выдёргивает мои пальцы от себя и толкает. Больно падаю на попу и руками попадаю в лужу крови.

Вот что значит по локоть в крови в буквальном смысле. Смотря на свои измазанные руки, не сразу замечаю, что он встал и резко набросился на меня. Схватил за горло и прижал к стене.

Не сжимает, держит, так что я могу дышать. Но я чувствую эту ужасающую силу, что в кольце его рук. Инстинктивно хватаюсь за его руку. Пытаюсь оттянуть. Налитые гневом глаза приближаются к моему лицу, почти вплотную.

Этот голубой холод превращается в безжалостный айсберг. Ледниковый период, как хотите называйте, но там кроме, обещанной смерти, нет больше ничего.

— Никогда, — шипит обманчиво тихо. — Больше не прикасайся ко мне. Я не хочу, чтоб предательство было вообще рядом со мной.

Сжимает пальцы. Теперь воздуха становиться катастрофически мало. Пачкаю его, его же кровью. Царапаюсь и извиваюсь. Он лишь сильней давит. Кажется, я скоро начну задыхаться.

И это благодарность за спасение? Да будь ты проклят, шайтан! Чтоб я ещё раз тебя пожалела!

Резкий взрыв заставляет его отвлечься. Он опускает меня. Я тут же как мешок с картошкой, рухнула на пол. Дьявол, опять в туже же лужу крови.

Становиться ужасно мерзко. Будто он меня измазал и заклеймил собой. Хотя я сама здесь распласталась на полу.

Земля будто снова затряслась. Новый взрыв?

— Лис, — ухмыляется Джинн. И уже разворачивается к двери, делая вид, будто меня тут нет. Тупо перешагивает через меня. Будто я букашка.

Ненавижу! Глажу свою шею, прокашливаюсь и хватаю воздух.

Дверь спокойно открывается и на пороге появляется невероятно высокий азиат. А какой он красивый! Будто один из этих дебильных айдолов, по которым уносятся почти всё. Выразительные татушки на руках, кистях, шеи. Возможно, по всему телу. Дальше скрывает чёрная футболка. На брови пирсинг. В ушах вообще очень много колец и разных украшений. А одно запястье увешана буквально множеством разных фенечек и браслетов.

Очень молодой. Хотя возраст этих азиатов и фильмах не поймёшь. Чёрные волосы и небрежно падающая чёлка придаёт ему ещё больший мальчишески-хулиганский вид.

И вот этого Лиса испугался Анхель? Это же милаш в чистом виде. Хотя если эти взрывы его рук дела, то внешность обманчива.

От него не веет угрозой в той степени, как от Джинна, но, видимо, этот тот самый тип,в котором тихом омуте черти водятся.

— Как всегда, эффектный выход, — ухмыляется Джинн и подаёт руку для рукопожатия. Вообще, он сейчас стоит и двигается, будто на нём нет ран и он только что не пытался здесь коньки отбросить.

Неужели я обманулась? Нет, я ведь видела его состояние.

— Пусть знают, что в город приехал Лис, — ухмыляется он и кивает на него, — Это что? Ты пулю словил? И вообще, дал себя поймать?

Искренне удивлён, но беспокойство за товарища у него нет ни на грамм, будто не сомневается, что тот в порядке. И раны его совсем не смущают.

— Да. Предательство всегда оставляет следы. — говорит уже ледяным голосом.

И я понимаю, что нажила себе такого врага, что даже монстру не позавидую.

Я всё ещё сижу на полу, в луже крови. Только в себя пришла и выровняла дыхание.

— Странно. Ты обычно её чуешь, — ухмыляется Лис и выглядывает из-под его спины, сморит прямо на меня.

— С ней что? Забираем собой? Или…— переводит взгляд на Джинна. Подставляет руку к виску, имитируя пистолет. — Свинцовая пуля, чтоб не мучилась?

Похоже, он подумал, что кровь моя.

Джинн разворачивается. Давит своим взглядом, аурой. Мне кажется, тень становится больше. Хотя это игра света и моего воображения.