Джинн

Глава 14

Ответ

Звонок. Что раздирает на части эту минутную тишину.

— Да? — Анхель, не разрывая контакта глазами с Джинном, берёт трубку. — Понял, сейчас буду.

Кладёт телефон в карман и начинает указательным пальцем грозить Джинну и ухмыляться.

— Вот как тебя на привези не держать? Ты мне решил сюрприз прислать, в виде своего верного пса?

Джинн скалится, начинает улыбаться здоровой частью лица и расслабленно разваливается на стуле. И такое ощущение, что это не он привязан, что не его только что на кусочки истерзали.

Воздух накалятся той ужасной, пропитывающейся уверенностью, что это он хозяин положения, и класть он хотел на стоящего над ним мексиканца.

Удивляюсь его выдержке, уверенности и вот такому отношению на происходящее. Такое ощущение, что он ничего не боится. У моего отца не было ни шанса против него. Потому что у него была слабость. Это семья: я и братья. А у этого человека, слабости нет. Покрайней мере всё об этом кричит. И, кажется, начинаю понимать, как он достиг своего положения.

— О-о-о, поверь мне, его невозможно приручить или держать на поводке. Так что я не могу ничего ему приказать, лишь попросить.

Слышу тёплое и такое мощное уважение от его слов к этому дикому лисёнку. Так, он его назвал. Любопытно, кто это? И почему Анхель изменился в лице? Кажется, он знает о нём, по крайней мере, что-то слышал.

— У твоего Лиса, есть слабость. А значит, и его можно поймать. Ведь я держу в плену великого и ужасного Джинна, — мерзкая ухмылка, он тоже уверен в себе.

Джинн медленно склоняется к нему, с затаённой угрозой:

— Ты поймал меня, лишь благодаря предательству, что толкнула меня в спину. А это, всего на всего удача. Но теперь попробуй удержать.

Мексиканец хмыкает и уходит, забирая парней и давая указания, чтоб они смотрели в оба.

Дверь захлопывается, а, мне кажется, это моя жизнь встаёт на паузу. Потому что в этом тесном пространстве дышать становиться нечем. Я остаюсь один на один с разъярённым шайтаном. И понимаю, что гнев, который навлекла на себя, по-настоящему ужасен. Настолько, что верёвки, которые нещадно давящие, царапают и трут кожу до крови — это цветочки. И даже то, что он тоже привязан, никак не успокаивают нервы. Эти верёвки его не удержат, и те раны, что на нём, кажется, будто совсем не причиняют ему дискомфорт. Да ты настоящее чудовище, Джинн!

Какое-то время он расслабленно сидит на стуле и смотрит в сторону стены. Глаз не вижу, кажется, что они у него прикрыты.

А я сосредоточенно, с холодным ужасом, что скручивает внутренности в узел, слежу за ним, не отрывая взгляда. Я боюсь и ненавижу его одновременно. Почему ты не умер⁈

— Я так понимаю, это был твой ответ. — медленно поворачивая голову ко мне, разрывает наэлектризованную тишину между нами.

Я впиваюсь в его искалеченное лицо и не скрываю своей ненависти. Нет смысла.

Молчу. А что говорить, если так уже всё понятно.

Его безразличный взгляд проходится по моему лицу. Хмыкает, а потом резко выдёргивает одну руку из верёвки.

Мои брови взлетают так высоко, что за ними вытягивается и лицо.

Он что мог всё это время, вот так выдернуть руки и специально этого не делал? В нём столько силы или это мексиканцы и правда идиоты, что даже привязать нормально его не смогли.

Развязывает вторую руку, потом ноги. Смотрю на него и понимаю, что порезы, кровоподтёки, синяки везде, легче сказать, где их нет. Но все равно его фигура не теряет своей мощи и угрозы.

Ужасная картина, мерзкая, но мне не жаль его.

Скорее я всё больше от ужаса слежу за его методичными действиями и понимаю, что он, как освободиться, может меня даже в таком состоянии придушить. И я даже не рыпнусь. Не смогу.

Мы тут заперты, руки связаны, а я в отличие от него, так не умею.

Встаёт. Немного хромает. Но даже не морщиться, идёт ко мне. Вжимаюсь в кровать, в стену позади себя. И плевать, что она ледяная, шершавая и царапает даже через майку. Ужас подбирается к горлу, и перекрывает доступ к кислороду. Я даже кричать не могу.

Смотрю, как он шаг за шагом приближается ко мне. И жалею лишь о том, что нет при мне кинжала.

Вот так, я помирать точно не собиралась.

Немного склоняется и разрывает контакт глазами. Прикасается к моим рукам. Я вздрагиваю, будто мощнейший ток прошёлся по телу. И округляю свои глаза ещё сильней.

Он развязывает верёвки на моих руках!

Какаго?!.

А душить, что не собираешься? Или это так удовольствие растягиваешь?

Развязав, уходит на другой конец комнаты и садиться на пол. На меня больше не обращает внимания, будто меня нет. Погружён в свои мысли.

Потираю запястий. Всё щипит и болит. Касаться больно. Потом смотрю на верёвку, что упала, стоило ему до конца развязать её.

Он снова предоставляет мне шанс его убить. Потому что я тут же представляю, как душу его этой верёвкой. Но знаю, что я даже будь не измотанной и ослабевшей, не смогла бы это сделать. Силёнок бы не хватило, такого быка завалить. Его даже раны не особо беспокоят. Что меня немало ужасает.

— Почему ты… — язык не поворачивается, но всё же я хочу это узнать, — Почему ты не убьёшь меня?

Он лениво открывает глаза и выгибает бровь.

— Не хочу марать руки. Предатели — это самые мерзкие существа. За меня это сделают мексиканцы.

Так вот, оно что⁈ Он хочет не просто убить меня, хочет, чтоб я мучилась.

Мне точно просто так пулю в лоб не пустят, обязательно будут мучить и только когда от меня уже нечего будет взять, возможно, выбросят умирать. Не удостоив даже быстрой смерти.

Какая же ты сволочь, Джинн!

Гнев собирается комом в груди и разъедает лёгкие, что дышать становиться трудно.

А чего ты ждала, Мина⁈ Это мир мафиози. Он такой же, как и все они. С чего вдруг решила, что у него другие принципы? Потому что нашептал, что даёт выбор, что может помочь просто так? Поверила всё же?

Он даже не спрашивает, почему я толкнула его. Наверни-ка, думает, что это из-за свадьбы, или… всё же знает за что. Может, понял уже, что я в курсе и решил так от меня избавиться?

Проходит несколько часов. Так на вскидку. Я даже стала привыкать к тяжёлой, гнетущей тишине и взаимной ненависти, что повисла в воздухе, между нами.

Джинн сползает вбок по стене и полностью падает.

Резко подрываюсь на кровати, но не подхожу. Отдёргиваю себя. Но кровь, что начинает ползти струйкой ко мне, заставляет всё же подойти.