Страница 5 из 11
Не люблю сражения. Будь моя воля, я бы любой вопрос решала миром. Ещё меньше нравятся игры в разного рода дипломатию, но в случае с опекуншей я решила не спешить.
Главная причина – полученная информация не укладывалась в голове. Воры и растратчики должны действовать более изощрённо, а Офелия вела себя тупо.
К тому же мадам принимала какие-то пилюли. Если вспомнить пилюли, которыми кормили меня, я могла предположить некую затуманенность сознания. Возможно опекунша не виновата. Презумпцию невиновности ещё никто не отменял.
Убивать прямо так, с порога, я не собиралась. Для начала, хотелось получить объяснения, а в идеале напасть на какой-то след.
Но внутри клокотал вулкан… Именно он не позволил явиться к Офелии в халате – пришлось войти в образ доминанты. Надеть очередное платье, привести в порядок лицо и волосы, подвесить на тонкий пояс кинжал.
Да, Эрон пошёл со мной. Точнее с нами – со мной и Арти.
Мы договорились, что в случае чего, я переложу почётную обязанность проведения допроса на дедушку. Но изначально, учитывая бурлившие эмоции и прочие моменты, хотелось самой.
Красивая, строгая, я преодолела десяток шагов до нужной двери, а потом постучала.
Мне открыли не сразу, и сделала это нелюбимая мною “грымза”. Увидав служанку, я поморщилась, но тут же натянула на лицо этакую злую улыбку.
– Хонна, милая, кто там? – прозвучало из глубин комнаты. Голос принадлежал Офелии и был умирающим.
Нездоровится? Ну-ну.
Я решительно переступила порог и приказала “грымзе” исчезнуть.
Женщина зыркнула и подчинилась, а я закрыла дверь. Офелию обнаружила в постели, и аура мадам была неестественно бледной.
– Ох, Алексия… Девочка моя, – простонала опекунша. – Наконец-то… Я так по тебе скучала, а ты обо мне словно и забыла…
Кто там говорил про презумпцию невиновности? При взгляде на возлежащую на бесчисленных подушках Офелию, такое понятие из моей картины мира исчезло.
Руки опять потянулись вперёд, а пальцы скрючились.
Впрочем, стоп.
Вдох, выдох, мне нужен адекватный разговор.
– Доброго вечера, – проигнорировав стон, сказала я.
– Ох, девочка…
– Плохо? – я культурная, но я перебила. – Сочувствую. Но нам нужно обсудить кое-какие вопросы.
Брови мадам встали домиком. Следом прозвучало:
– Прямо сейчас? Ох, милая… Даже не знаю… У меня такая мигрень с самого утра…
Я не ответила, и тогда толстушка переобулась:
– Но ты права. Я тоже хотела с тобой поговорить.
Прозвучало настолько невинно, словно Офелия – ангел, которому и скрывать-то нечего.
– У нас в доме столько изменений, – продолжила опекунша, – этот Хайс с его людьми… Они такие неприятные! Девочка моя, я волнуюсь. Не знаю где ты нашла этого человека, но как бы он нас не обокрал.
Пауза, во время которой я пыталась справиться с нахлынувшим онемением. Что? Офелия сомневается в Хайсе? После того, как самолично управляла состоянием Рэйдсов и превратила это состояние в пыль?
– А ты постоянно где-то пропадаешь. Понимаю, что ты уже взрослая, но я по-прежнему твоя опекунша. Именно я отвечаю за твою жизнь и нравственность, и меня беспокоит твоё сближение с правящими. Ты сирота, а сироты так беззащитны! А мужчины так вероломны!
Не выдержав, я закатила глаза.
– Им только одно нужно. Ты ведь понимаешь, о чём я? – Офелия мою гримасу не заметила. – Тебе следует прекратить принимать подарки от лорда Дрэйка.
Подарки? Это она о чём?
Я вопросительно заломила бровь – я что-то пропустила? В особняк доставили что-то ценное?
Но…
– Кофе. – Строго объяснила Офелия. И уже с причитанием: – Где это видано, чтобы взрослый, зрелый мужчина присылал юной девице кофе по утрам? Алексия, это неприлично. Подумай о своей репутации. Если так пойдёт и дальше, тебя непременно запишут в любовницы, и что в таком случае делать? Кто возьмёт тебя замуж после такого-то позора?
Я снова не выдержала:
– Лорд Бертран?
Офелия осеклась, но язвительный выпад прошёл мимо. Толстушка демонстрировала поразительное поведение! Невзирая на всю абсурдность ситуации, продолжала гнуть своё.
Она вернулась к теме Хайса, который ей крайне не нравился, и отдельно возмутилась тому, что управляющий распоряжается “нашими” деньгами. При этом вопроса откуда эти деньги взялись, у мадам не возникло. Её полностью устраивало, что я, каким-то образом, решила финансовый вопрос.
Офелия рассуждала на полном серьёзе, максимально убеждённо. Прежде я видела подобную незамутнённость только в фильмах – на экране она изумляла, а здесь ставила в тупик.
В какой-то момент я даже усомнилась в себе и в собственных выводах. Ведь не может человек врать с таким апломбом?
Или может?
Или…
Так. Снова стоп.
– Офелия, помолчи!
Я не сказала, а гаркнула, и дама, которая прямо сейчас демонстрировала этакое заботливое участие, замолчала. Застыла и уставилась как побитый тапком щенок.
Я в курсе, что такое манипуляции, и в нынешнем разговоре заметила некоторые приёмы. Но врать настолько нагло? Так не бывает. Следовательно… Неужели есть вероятность, что Офелия честна?
– Я разговаривала с Эпикуром, – отчеканила я. – Он рассказал про вашу сделку. У меня только один вопрос – где эти деньги, Офелия?
– О-о-о… – печально протянула она.
Секунда, и горькое:
– Ты меня обвиняешь?
Сказано было так, что я на секунду ощутила вину. Это был не разум, а голые эмоции. Офелия мастерски давила именно на них.
– Не обвиняю, – я клацнула зубами. – Просто спрашиваю. Три миллиона – большая сумма. Куда делись эти деньги?
По щеке женщины покатилась одинокая слеза.
А потом мне начали с горечью объяснять про ужасное положение, в котором мы оказались после смерти моего родителя. Про необходимость выстраивать отношения с высшим светом, с самой империей, и вообще жить.
Про вынужденные взятки разного рода чиновникам. Про необходимость поддерживать благосклонность некоторых важных особ, и так далее.
Звучало убедительно. Даже очень.
Но…
– Три миллиона! – рявкнула я. – Это слишком много! Просто признайся!
Офелия дрогнула и закрыла лицо руками. А я осталась ждать.