Страница 12 из 41
Глава 8
В девять ноль-ноль я стою перед массивными двустворчатыми дверями временного кабинета Марата на верхнем этаже.
На мне строгий темно-синий брючный костюм, светлые волосы туго стянуты на затылке, а внутри меня всё сжато в тугую пружину.
Я не знаю, зачем я это делаю.
Идти к Марату Зорину — это всё равно что заходить в клетку к тигру, надеясь, что он съест не тебя, а дрессировщика.
Он плоть от плоти этой семьи.
Раиса Зорина, моя свекровь, держит его на коротком поводке родственного долга. Что мешает ему выслушать меня, а потом передать всю информацию Антону?
Ничего.
Кроме его маниакальной преданности цифрам и прибыли. Собственно, на это я и делаю ставку.
Я коротко стучу по полотну и нажимаю на ручку.
Кабинет пропитан запахом крепкого кофе и сигарет. Марат стоит у панорамного окна, спиной ко мне. Рубашка без галстука, рукава закатаны до локтей.
Он разговаривает по телефону, его голос звучит ровно, без интонаций. Услышав щелчок двери, он оборачивается и быстро сворачивает разговор:
— Пришлите сводку на почту. Конец связи.
Зорин бросает телефон на стол и переводит тяжелый, немигающий взгляд на меня.
— Выламывать двери больше не будем? — сухо интересуется он, прислоняясь бедром к столу.
— Я стучала, — отвечаю я, заставляя себя сделать шаг от спасительной двери.
— Слушаю вас, Ева Викторовна. У меня через двадцать минут совещание.
Его тон деловой и отстраненный. В этом мужчине напрочь отсутствует сочувствие.
— Антон подает на развод, — я произношу это так же сухо, как если бы зачитывала квартальный отчет. — Точнее, он ставит мне ультиматум. Я ухожу из отеля по собственному желанию, оставляя управление ему. Если нет — он инициирует грязный суд и отбирает у меня дочь, выставив меня нестабильной, вечно пропадающей на работе женщиной.
Ни один мускул на лице старшего Зорина не дрогает. Он даже не выглядит удивленным.
— Это семейный конфликт, Ева Викторовна, — ровно отвечает он. — При чем здесь я?
— При том, что Антон ворует у всей вашей семьи.
Я делаю еще один шаг и кладу на стол черную флешку.
На лице твердая маска, а ладони предательски потеют. Я не знаю, что у него в голове и не представляю, на что он способен.
Но иных вариантов у меня сейчас нет.
— Здесь полная финансовая отчетность за последние три года. Вся серая бухгалтерия, левые подрядчики, откаты за ремонт восточного крыла. Он выводил деньги из бюджета Зориных на счета подставных фирм. Если об этом узнает совет директоров, акции рухнут.
Марат опускает взгляд на флешку.
Молчит.
Я чувствую, как по спине ползет холодная капля пота. Если он сейчас рассмеется и скажет, что это всё фальшивка…
— Поэтому он хочет убрать тебя из отеля, — констатирует Марат, и его голос звучит всё так же нейтрально. — Чтобы перекрыть доступ к серверам.
— Именно, и он сделает это сегодня. В полдень он приведет нового управляющего.
— Какая тебе от этого выгода? — Зорин поднимает на меня глаза. — Зачем ты принесла это мне, а не пошла в полицию?
— Мне не нужна полиция, мне нужно защитить дочь и дело, в которое я вложила семь лет жизни.
Я выдерживаю его тяжелый взгляд, борясь с желанием отвести глаза.
— Мы заключим сделку, вы используете эти документы, чтобы отстранить Антона от управления активами. Тихо, без скандала в прессе, решением совета директоров. А взамен — вы блокируете мое увольнение и обеспечиваете мне юридическую защиту адвокатов холдинга в суде по опеке.
Зорин вновь молчит. Долго. Он обходит стол, останавливаясь в полуметре от меня.
Его присутствие подавляет, высасывает кислород из кабинета. Я инстинктивно хочу сделать шаг назад, но заставляю себя стоять на месте.
Все или ничего.
— Ты просишь меня пойти против брата, против интересов матери? — его голос понижается, становится глуше.
— Я прошу защитить бизнес, Марат Сергеевич, — парирую я, хотя внутри всё обрывается. — Разве не для этого вы здесь?
Он не успевает ответить мне. Дверь за спиной резко распахивается, с грохотом ударяясь об ограничитель.
— Ева! Я так и знал! — голос Антона звенит от контролируемой ярости.
Я вздрагиваю, оборачиваясь.
Антон стоит на пороге, за его спиной маячит высокий, щуплый мужчина с портфелем, видимо, тот самый новый управляющий.
Лицо пока еще мужа искажено злостью, но при виде Марата он быстро берет себя в руки, натягивая маску деловой озабоченности.
— Марат, извини, что прерываю, — Антон делает шаг в кабинет. — Но моя жена немного не в себе, у нас семейные сложности, и она проецирует их на работу.
Антон направляется ко мне, протягивая руку, чтобы взять меня за локоть.
— Пойдем, Ева. Нам нужно подписать документы о передаче дел, Григорий Викторович уже здесь.
Его пальцы почти касаются моего рукава. Я дергаюсь в сторону, но отступать некуда, потому что сзади стол.
— Антон.
Голос Марата негромкий, но в нем звучит металл, от которого звенят стекла. Антон замирает, а его рука повисает в воздухе.
Старший Зорин делает полшага, небрежно заслоняя меня плечом.
Он не встает в боевую стойку, не демонстрирует агрессию, он просто перекрывает траекторию.
— Выйди в коридор со своим сопровождающим, — ровно произносит Марат. — И закрой дверь.
— Марат, это моя жена, и она больше здесь не работает! — голос Антона срывается на фальцет. — Мама в курсе ситуации. Мы решили…
— Я не спрашивал, что решила мать, — перебивает его главный Зорин всё тем же ровным, безэмоциональным тоном. — И я не давал разрешения на смену управляющего в разгар аудита.
— Аудита? Какого аудита? — Антон бледнеет, его взгляд мечется с меня на Марата и обратно.
Марат берет со стола черную флешку и медленно перекатывает её между пальцами.
— Того самого, результаты которого сейчас лежат у меня на столе.
Антон смотрит на флешку так, словно это граната с выдернутой чекой. Его самодовольная маска трескается, обнажая животный страх.
— Это… это ложь. Она мстит мне за развод! — выпаливает он, отступая на шаг к двери. — Ты не можешь верить ей, Марат! Она нестабильна!
— Повторю, я верю цифрам, — отрезает Зорин. — А цифры говорят, что ты некомпетентен. Григорий Викторович свободен. А ты ждешь меня в моем офисе в городе завтра в десять утра. Будем обсуждать твой выход из состава директоров.
— Марат… — Антон тяжело сглатывает.
— Выйди, Антон.