Страница 83 из 218
Глава 9
Вода за бортом была цвета старого свинца — тяжелая, маслянистая, скупая на солнечные блики. Четыре драккара воеводы Ратибора и ярла Храфна отвалили от берегов Эзеля еще на утренней зорьке. Ветер дул попутный, паруса подняты, а команды сыты, и это в плавании — главное дело, потому что голодный викинг, как справедливо говаривал дядька Торир, хуже голодного медведя: медведь хоть сожрет и уснет, а викинг сожрет, уснет, а проснувшись, придумает, кого еще сожрать.
Путь кораблей лежал на Готланд, в город Висбю. Город этот был славен не столько стенами, которых там и не было, сколько людьми. Висбю был местом многонациональным, где пересекались дороги торговцев, пиратов, наемников и просто отчаянных голов, которые не знали, чего им хочется, кроме как чтобы завтрашний день не походил на вчерашний. Именно там, по словам юного Магни Стейнссона, сына покойного ярла Стейна, обитал старый кормчий Грим Скугги, который мог бы пригодиться Ратибору по дороге в Альвхейм в качестве проводника и кормчего.
— Скугги, — задумчиво повторил Ратибор, когда драккары взяли курс на запад. — Что бы это значило?
— Это значит «Тень», — сообщил Беляй, который в норвежских прозвищах разбирался получше товарища. — Грим Тень. Прозвище для того, кто умеет прятаться в море за скалами и туманами. Кормчему такое — в самый раз.
— Главное, чтобы дед еще помнил, где север, а где юг, — проворчал из-под плаща Аудульф.
Сейчас он страдал после проводов на Эзеле похмельем, настолько суровым, что даже рыба в его присутствии старалась не плескаться без спроса.
— Твой Грим, — добавил Аудульф, глядя куда-то в горизонт с таким видом, будто хотел прожечь в нем дыру. — Он еще жив вообще, Магни не брешет?
— Магни не брешет. Сигурд тоже говорил про этого кормчего, — ответил Ратибор. — Они сказали: «Езжайте к Гриму Скугги, он старый, но море помнит, как свои пять пальцев. Он проведет вас через Сальстрёумен
9
, через Мальстрём
10
, через все капризы Норегского моря». Но добавил, что последний раз видел его несколько лет назад, а Гриму тогда было уже под семьдесят.
— Семьдесят, — хмыкнул Сергей. — Это не кормчий, это ископаемое. Мы его в драккаре на руках носить будем, чтобы не рассыпался.
— Зато знающий, — заметил дядька Торир. Он тоже был кормчим и знал воду, как никто другой, но свою воду — Варяжское море, Поморье, датские проливы. Норегские же шхеры для него были малоизученными, в них он мог ориентироваться лишь по чутью и по звездам, но звезды, как назло, в тех широтах часто прятались за тучами.
— Ладно, найдем его и заберем, — отрезал Аудульф. — Или не найдем. В любом случае, если он мертв, мы хотя бы не потратим на него серебро.
* * *
Висбю встретил друзей утренним дождем — мелким, нудным, тем самым, который пробирается за воротник, под ремень шлема и в самые потаенные уголки души, где хранятся надежды на хорошую погоду. Драккары вошли в гавань без лишнего шума, заплатив за места у причала. Висбю был городом нейтральным, или, как говорили местные купцы, «городом всех людей», что означало: здесь можно было торговать, пить и драться, но только до первой крови и при условии, что после драки ты заплатишь штраф местному ярлу. А ярл в Висбю был прожженный, себе на уме, и от него еще никто не уходил без потери солидной части содержимого кошелька.
Город пах рыбой, кожей и надеждой. Рыбой — потому что рыбный ряд был в двадцати шагах от причала. Кожей — потому что дубильни работали круглый год. Надеждой — потому что в любой момент из-за поворота мог вынырнуть кнорр с товаром, за который заплатят втрое, или драккар с врагом, которого ты убьешь и прославишься. Висбю жил этим воздухом, как печь живет дровами.
Сергей и Ратибор оставили команды на драккарах, взяв с собой только Асмунда, Аудульфа и Торира — для веса и для совета. Мало ли что. В чужом городе даже самый мирный викинг может внезапно захотеть померяться с тобой силой удара. Однако, Торир, несмотря на возраст, обладал редким даром: стоило ему посмотреть на задиру, и задире почему-то становилось очень интересно изучать вышивку на своей собственной одежде, а к Аудульфу или Асмунду мог пристать только умалишенный.
— И где искать эту Тень? — пробурчал Аудульф, до сих пор пребывавший не в настроении.
— Некоторые бывшие хирдманы отца Магни должны быть здесь, — отозвался Ратибор. — Ярл Стейн ходил с конунгом Хельги к фризам пару лет назад и погиб там. Магни сказал, что несколько его товарищей так и осели в Висбю, держат лавку и питейный дом. Если они еще не перерезали друг друга и не пропили все, что можно пропить, то мы найдем их заведения на центральной площади.
— Какой питейный дом? — переспросил Аудульф, кривя губу так, будто ему в рот попала кислая ягода. — Что за дурацкое слово?
— В Висбю так кабаки называют, — философски заметил Торир. — Питиë, брат, сближает людей быстрее, чем война. Только война сближает их на короткое время, а питиë — пока деньги не кончатся.
Харчевня действительно стояла на центральной площади. Рядом с ней бурлила торговля — купцы с возами, носильщики с тюками, бродячие скальды, которые за три монеты могли спеть тебе хвалебную песнь, а за пять — хулительный нид
11
твоему врагу. И над всем этим хаосом возвышалось двухэтажное заведение, которое искали Сергей и Ратибор: вывеска с грубо вырезанным драккаром, надпись рунами «Котел Атли» и запах, от которого у любого нормального человека подкашивались колени.
Внутри «Котел» оказался именно таким, каким и должен быть кабак приличного разбойничьего города: низкие потолки, закопченные балки, столы, изрезанные ножами всех более-менее известных в Висбю викингов последних лет двадцати, и стойка, за которой возвышался хозяин — старый свей с лицом, похожим на карту боевых действий — шрамами вместо рек и лысиной вместо лесной поляны. Глаза его, казалось, собираются разъехаться в разные стороны, как молодожены после первой ссоры.
— Мы ищем людей ярла Стейна, — сказал Сергей, положив на стойку монету — серебряный денарий, блестящий, как кошачий глаз. — Тех, кто ходил с ним в вики.
Хозяин глянул на монету, потом на Сергея, потом на монету снова.
— Ты кто? — спросил он хрипло.
— Друг его сына Магни. Он сказал искать здесь Грима Скугги, старого кормчего.
— А, — хозяин понимающе кивнул, сгреб своей лапищей монету и махнул рукой в глубину зала, где за дальним столом, освещенным тусклым масляным светильником, сидели трое. — Вон они. Только Грима вы тут не найдете. Грим помер.