Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 76 из 218

— Двести пятьдесят на полтораста, — усмехнулся Аудульф. — И проиграли. Хороши вояки!

— Лешко должен узнать об этом, — сказал Ратибор, разрезая веревки, стягивавшие руки пленного. — Мы уходим, а вам я дарю жизнь, чтобы вы рассказали своему князю, что бывает с теми, кто нападает на Полоцк и посягает на чужие земли!

Он велел развязать и остальных двоих.

— Бегите, и не забудьте рассказать обо всем своему князю!

Те побежали в лес, спотыкаясь и оглядываясь, как зайцы, удирающие от лисы.

— Зря, вздохнул Аудульф. — Лучше бы сделали их трэлями…

— Они воины, хоть и плохие, — ответил Ратибор. — Трэли из них выйдут негодные.

* * *

Через час лагерь был окончательно свернут. Драккары, которые всю ночь стояли на якорях в двух шагах от берега, снова были загружены доспехами, оружием, провизией. Раненых уложили на дно кораблей, подстелив им мягкие плащи и шкуры. Трофеи — ценности, доспехи и оружие — погрузили в трюмы.

Ратибор в последний раз обошел поляну. Он смотрел на следы битвы, на темные пятна крови, на примятую траву и подумал о том, как хрупка жизнь человека. Еще вчера здесь смеялись и пели, а сегодня уже провожали в последний путь нескольких из них. Но такова судьба воина. Лучше умереть в бою, чем состариться в постели, забытым всеми.

— Пора, — сказал он, поворачиваясь ко всем. — По кораблям.

Хирдманы начали заходить в воду, толкая драккары на глубину. Вода была по-весеннему холодной, но никто не жаловался. Когда кили оторвались от дна, люди запрыгнули на борт и взялись за весла.

Рюкис стоял на корме второго корабля воеводы Ратибора — того самого, на котором плыли все лесовики. Он смотрел на берег, на лес, на ту самую опушку, откуда прошлой ночью выбежали лехиты. И ему показалось, или в чаще действительно мелькнула чья-то тень? Он прищурился, вглядываясь. Но тень исчезла.

— Что там? — спросил Вецин, стоявший рядом.

— Ничего, — ответил Рюкис. — Просто лес.

Он отвернулся и посмотрел вперед, туда, где раскинулась во всю ширь Западная Двина, ведущая к морю, а оттуда — дальше, к неизведанным берегам.

Ветер надул паруса и весла поднялись из воды. Шесть драккаров, легкие и быстрые, как морские змеи, скользнули по течению, оставляя за собой только расходящиеся круги и воспоминание о ночной битве.

* * *

Той же ночью, когда драккары уже скрылись из виду, на поляну, где стоял лагерь, вышли люди. Их было около сорока — те самые лехиты, которые не участвовали в нападении. Они несли носилки с ранеными, мешки с трофеями, которые успели собрать после бегства. Их командир, молодой княжич по имени Собеслав, племянник Лешко, подошел к тому месту, где лежало больше всего тел его убитых воинов.

— Сто пятьдесят семь убитых, — доложил ему единственный оставшийся в живых десятник. — Тех, кого нашли здесь и тех, кого не досчитались — это пропавшие. Может, в лесу где лежат или сбежали и сгинули. И сорок два раненых, которые не смогут драться еще долго.

Собеслав молчал. Его лицо, красивое и юное, было бледным в свете факелов.

— Дядя не простит мне этого поражения, — сказал он наконец. — Двести пятьдесят человек против полутора сотен — и мы проиграли. Он казнит меня.

— Не казнит, — ответил десятник, вздохнув. — Ты — его племянник.

— Тем хуже, — горько усмехнулся Собеслав. — Он ждет от меня побед, а не позора.

Княжич повернулся и посмотрел в ту сторону, куда ушли драккары. Вода была черной и пустой.

— Они вернутся? — вдруг спросил он.

— Кто?

— Полоцкие.

— Не знаю, княжич, — пожал плечами воин. — Может быть, вернутся. А может быть, нет. Но если вернутся — мы все равно не готовы, нас мало. Надо возвращаться.

— Нет! Мы будем ждать и будем готовы, — отрезал Собеслав. — Обязательно будем. Я им этого не прощу! Я буду резать их, как баранов, пока всех не перережу! Клянусь!

Княжич махнул рукой, и отряд двинулся в лес, унося своих убитых и раненых. Факелы мерцали между сосен, как блуждающие огоньки, и через минуту их тоже не стало видно.

Лес снова затих. Только ветер шелестел в кронах, да где-то далеко кричала сова, то ли плача по убитым, то ли предвещая новые битвы.

А на берегу, на мокром песке, остались следы — полоцкие и лехитские. И эти следы, принесенные ветром, рассказывали историю, которую не забудут ни река, ни лес, ни люди, которые придут сюда через год, через десять лет, через столетие.

Историю о том, как шесть драккаров с полутора сотнями варягов и викингов пристали к берегу Западной Двины на одну ночевку, и как эта ночь стала для них не просто ночлегом, а битвой, победой и памятью на всю жизнь.