Страница 145 из 218
— Заткнись, Бьёрн, — сказали все хором, но беззлобно и со смехом.
* * *
Все трофеи погрузили на драккар Рауда — хороший, крепкий корабль, который Бьёрн осмотрел, пощупал все доски, проверил паруса и одобрил:
— Корабль добрый. Не хуже моего, который в Роскилле остался. Я бы даже сказал — немногим хуже. Хотя мой — все же лучше. Но этот быстрее.
— У тебя есть свой драккар? — спросил Беляй.
— А то! — Бьёрн гордо выпрямился. — Но сейчас я здесь за кормчего, да. И проведу корабль так, что ни один камень нас не тронет. А вы пока отдыхайте. Тяжелый был день.
К вечеру все было готово. Всех пленных и трэлей забрали с собой, уже под присмотром старика Одда, получившего свободу и долю.
Разбойников решили передать конунгу Харальду для суда, а трэлей отдадут вдове Ормарра, чтобы было с кем восстанавливать хозяйство.
Корабль вышел из фьорда под утро. Бьёрн стоял у руля, и даже ветер, казалось, слушался его.
— Левее, правее, прямо, — бормотал он, но теперь его никто не просил заткнуться. Воины привыкли и даже находили в этом что-то успокоительное.
— Болтун, а спой что-нибудь, — попросил Болли.
— Спеть? — Бьёрн удивился. — Я петь не умею. Я только рассказывать могу.
— Расскажи, как ты утопил первый свой корабль.
— Не утопил, а посадил на мель, — поправил Бьёрн. — И не я, а мой дядя. А я был молодым и глупым. Слушайте…
И он начал рассказывать. Длинно, путано, с отступлениями про погоду и про вкус трески, но все слушали, потому что это был голос жизни, голос человека, который прошел горы и море, который видел смерть и не сломался, который болтал, чтобы не сойти с ума от тишины, которая часто бывает страшнее любого сражения.
А впереди, за полосой рассвета, их ждали друзья, ждал Роскилле. Ждал конунг Харальд Клак, ждала Сигрид с маленьким Олафом, ждала земля отца Беляя — одаль, за который пролилась кровь.
И ждала новая, еще не написанная сага.