Страница 139 из 218
Глава 5
Ночь над бухтой растворялась стремительно, как вода, уходящая в песок. Луна сбежала с небосвода, и вместо нее из-за горизонта уже показался краешек солнца, постепенно заливая светом все вокруг, будто собираясь рассмотреть то, что затеяли люди у костра, во всех подробностях.
Ратибор сидел на перевернутой бочке и молча правил клинок. Не потому, что тот нуждался в правке, — просто это нехитрое действие лучше всего успокаивало перед серьезным делом, упорядочивая мысли в голове. Рядом, положив голову на свернутый плащ, дремал Аудульф. Но он не спал, а копил силы, как медведь нагуливает жир перед спячкой.
— Три десятка готовы, — доложил Торир, подводя итог перекличке. — Лучшие из лучших.
— Болли, ты как? — поинтересовался Ратибор у берсерка. — Идешь с нами?
— Я всегда готов, да и какой дурак такое веселье пропустит, — отозвался берсерк, сидевший на корточках и ловко жонглировавший тремя ножами. Его глаза в отблесках огня казались двумя угольками, готовыми разгореться в пожар, а лезвия ножей — мелькающими молниями. — Но дело не во мне. Ты посмотри — у некоторых ноги дрожат после вчерашнего пива, но к выходу пройдет, а если не пройдет — я им помогу. Ножом, например.
— Без членовредительства, Костолом, — строго сказал Ратибор. — И кулаком не вздумай!
— А я что? Я аккуратно. Чуть-чуть. Для бодрости.
Бьёрн Болтун появился из ниоткуда, неся на плече несколько мотков крепких веревок и мешок с железными крючьями. Лицо его, обычно веселое и беззаботное, было сосредоточенным, даже суровым.
— Дорога будет трудная, — сказал он, сбрасывая груз на землю. — Хотя, нет. Это я раньше говорил «трудная», и я вам врал. Трудная — это когда по колено в грязи. А там, куда мы идем, — это смертельная. Я бы сказал — убийственная. Если кто-то боится высоты, пусть остается здесь, с Ториром. Лучше трус живой, чем храбрец мертвый.
— Я не трус, — обиженно протянул кто-то из молодых хирдманов.
— Я и не говорю, что ты трус. Я говорю: боишься — не лезь. Горы не прощают лихачества. На равнине ты можешь упасть и встать. В горах ты упал и… — Бьёрн провел ладонью по горлу. — Все. Привет, предки.
Полоцкий варяг Тур поднялся, отряхнул плащ.
— А я пойду. Высоты я не боюсь. И ты, Бьёрн, не запугивай людей. Мы не новички, многие лазали и повыше.
— Повыше? — Бьёрн усмехнулся, сверкнув зубами. — Где ты лазал по скалам, варяг? В Гардарике? Там — холмики, а здесь настоящие стены, из гранита, с мокрым мхом и осыпью. Я эту тропу три раза проходил. И каждый раз кого-нибудь терял. Один парень — крепкий, здоровый — сорвался на «Козьем Лбу». Просто поскользнулся и все, даже закричать не успел.
— Это ты к чему? — спросил Аудульф, открывая один глаз.
— К тому, что идти надо осторожно, без дури. И слушаться меня. Если я говорю «стой» — значит, стой. Если «лезь вверх и не смотри вниз» — лезь и не смотри. Иначе — трупы.
— Убедил, — кивнул Ратибор. — Выходим через час, когда окончательно рассветет. Хотя бы тропу под ногами видно будет.
— А корабли? — спросил Беляй, до того молча сидевший в тени.
— Корабли остаются здесь, с Ториром, Йонашем и остальными воинами, что с нами не пойдут. Пленных мы связали и приставили охрану. Если попытаются бежать — резать их без предупреждения.
— А если Рауд вернется? — спросил тот же молодой хирдман.
— Рауд сейчас в Кунгсвике и не знает, что мы уже у него на хвосте, — ответил Бьёрн. — Он думает, что мы все еще в Роскилле, пьем пиво и чешем животы. А мы — хоп! — и уже тут. Только вот горами идти тяжело. Но мы пройдем, потому что мы — викинги. А викинги не боятся ни гор, ни троллей волосатых.
— А ты сам, Бьёрн, откуда такой смелый? — спросил один из хирдманов.
— А я, — Бьёрн расправил плечи. — Я в детстве с отцом ходил на север, в горы, за овцами. Мы там по скалам лазали, сами, как козлы, были. Я тогда маленький был, легкий, меня отец на веревке спускал в расщелины, куда ягнята падали. С тех пор и привык. А еще мой дядя, пусть ему в чертогах Одина весело пируется…
— Ладно, — прервал Ратибор. — Собираемся. Беляй, ты идешь со мной в первой связке. Аудульф — во второй. Болли — в третьей, с самыми крепкими. Бьёрн — впереди, он проводник. Оружие брать только самое нужное: меч, скрамасакс, топор. Копья и большие щиты оставить. Они только мешать будут.
— А мой топор? — спросил Болли, поглаживая огромную секиру.
— Твой топор — это как твоя жена, — усмехнулся Ратибор. — Без нее ты никуда. Бери.
Болли осклабился, вспомнив свою Снежану, поцеловал лезвие и подвесил секиру за спину.
Час пролетел быстро. Воины перекусили трофейной похлебкой, запили водой из фляг, проверили веревки и узлы. Бьёрн объяснил, как завязывать «морской» узел, который не развязывается даже под тяжестью, и «петлю выживания», в которую можно просунуть ногу, чтобы повиснуть и отдохнуть.
— Горы не терпят суеты, — повторял он. — Спокойствие и еще раз спокойствие. И не смотреть вниз. Там все равно ничего интересного — только камни и море, а море вы и так видели.
Когда солнце поднялось настолько, что его свет залил скалы бледным золотом, отряд выступил.
* * *
Сначала все шло легко. Даже слишком легко. Тропа вилась между крупными валунами, поросшими мхом и низкорослым кустарником. Ноги утопали в мелком щебне, который сыпался вниз с противным шорохом, но падать было недалеко — склон казался пологим.
— Это обманка, — сказал Бьёрн, не оборачиваясь. — Первые полчаса — легкая разминка. Потом начнется.
И он не соврал.
Склон резко ушел вверх, камни стали крупнее, глаже, словно их отполировали ледники тысячи лет назад. Зацепок почти не было. Приходилось хвататься пальцами за едва заметные трещины, подтягиваться, перебирая ногами в поисках хоть какого-то выступа.
— Идем гуськом, след в след, — скомандовал Бьёрн. — Я наверх, за мной — ярл Ратибор, потом Исбьëрн, Аудульф, Болли, потом все остальные. Если кто отстает, то кричите, но не громко. Горы — как большой барабан, звук далеко идет.
Сам Болтун лез с поразительной для его телосложения легкостью. Короткие ноги пружинили, длинные руки хватались за невидимые для других опоры. Казалось, он чувствует каждый выступ, каждую щель кончиками пальцев.
— Здесь уступ, — бросал он вниз Ратибору. — Ставим ногу. Выше. Еще выше. Теперь правая рука. Схватился? Хорошо. Теперь левая. Тянись. Мои слова передавай следующему.
Ратибор, шедший вторым, чувствовал, как напряжены мышцы, как пот заливает глаза. Он не боялся высоты — он боялся подвести своих, ведь если сорвешься, то утащишь за собой и тех, кто ниже.